Змея слушала меня внимательно, не перебивая, а в некоторых особо чувствительных местах, например, когда я рассказывал ей про свадьбу магини принцессы-кобры Шуи Сисс, глаза её мечтательно туманились.
— Я знала… я чувсствовала, что любовь у змей ессть, но не в этом жесстоком мире и не в этом времени! — воскликнула змея, когда я закончил свой рассказ, — Деньги не проблема, дадим тебе ссколько нужно, правда не в банковских пачках, а россыпью, но сам понимаешшь, здессь зоопарк, а не ссберкасссса. Как люди их здессь потеряли, так мы их и нашшли.
— За одежду тоже не волнуйсся, — продолжала Офиофаг, — Перед Олимпиадой в Мосскву вссяких ото вссюду понаехало, а выглядишшь ты, проссто, шшикарно! Так понимаю, учишшься ты здессь? Значит тебе ессть где жить⁉ Мы тебя выведем отссюда, без проблем, но у меня к тебе будет проссьба. Даже две.
— Всё выполню, сестра, всё, что смогу.
— Зайди к нам как-нибудь вечерком, расскажи о своём ссредневековом мире ещщё раз, для нашших, я их позову. Как там у васс змеи живут… Мы очень будем тебя ждать. А с деньгами за нами никогда не заржавеет, вссегда дадим ссколько понадобитсся. И вторая проссьба, личная. Забери меня сс ссобою, в твой магичесский мир, к магине принцессссе-кобре Шшуи Ссиссс, как назад ссоберёшшься. Хочу, хочу туда, где богатые женихи для кобр сстадами пассутсся! А ты ссоберёшься, я знаю, рано или поздно. А нашших в Мосскве много, ссвисти, если что, помощщь придёт!
— Дорогая Офиофаг! Так тому и быть, спасибо тебе за помощь!
А потом откуда-то приполз толстый удав с мешком денег. Мешок этот был не как из-под картошки, а скорее, как большая наволочка. Кроме купюр Государственного банка СССР 1961 года с номиналом — один, три, пять, десять и двадцать пять рублей (более крупные купюры, видимо, в зоопарке не теряли), в мешке ещё были разнообразные монеты и валюта — доллары, марки, франки и др. А ещё там было золото в виде старинных монет, непарных серёжек со сломанными замками, кольца, перстни, кулоны, цепочки, браслеты и так далее.
Удав легко и ловко отогнул мелкую решётку на вентиляции и я нырнул в узкую трубу. Как кобра? Да, как кобра! Подожду-ка я с продолжением экспериментов в искажённом магнитном поле щелей и узких труб, пролезть бы…. А то улечу к динозаврам, а-ха-ха! Да и вообще, подожду. А потому что, вокруг меня была красавица Москва моей юности, лучший город лучшего времени всех моих жизней!
И я перемахнул забор зоопарка. Вокруг никого, выходной в зоопарке! Ладно, кому куда, а мне в общагу МГУ на Воробьёвых горах. Тьфу ты, они же ещё Ленинские!
От Красной Пресни, где находился зоопарк, на метро я не поехал, там милиция, а демонстрировать свои магические стати и сверхспособности, если меня попытаются задержать за внешний вид, я не хотел. И с превеликим удовольствием, с наволочкой, набитой советскими деньгами, валютой и золотом за плечами, я быстрым шагом пешком пошёл с Красной Пресни по Бережковской набережной и дальше до Университетского проспекта!
О, тот, кто Имя! О, мать Змея! Какое счастье ещё раз увидеть любимый город и дышать его воздухом именно в юности!
Пальцем на меня москвичи не показывали, но оглядывались, особенно девушки. Прыскали в кулачки и шли себе дальше. Несколько раз на пути попадались конные милицейские патрули. Но всадники приветливо улыбались и лениво следовали дальше на своих великолепных лошадках. А потому что, у московской конной милиции был приказ — если субъект не сильно пьян и не шибко буянит, то не задерживать, как бы он не был одет и какого бы цвета кожа у него не была. Олимпиада же!
Татьяна
Через час я уже вбежал в вестибюль ДС — Дома Студента, общежития химфака в главном высотном здании МГУ на Ленинских горах. Увы, внутри всё здесь выглядело не так величественно и монументально, как снаружи, комнатки были мелкие, а потолки низкие.
Сейчас переоденусь, пересчитаю и упакую деньги, возьму документы, чемодан с вещами, сдам ключ на вахту и поеду… но не на вокзал, а в Банный переулок на проспекте Мира, где в то время толкались маклеры и сдавали/снимали жильё. Решу с квартирой до осени, а там видно будет.
— Антоша! Архипов! Да стой же ты, метеор! — услышал я в спину голос нашей вахтёрши бабы Вали Смирновой.
Бабе Вале было уже за семьдесят. Всех студентов-химиков, проживающих в общежитии, их друзей и подруг, она знала в лицо и по имени-фамилии. Всегда справлялась о здоровье родителей и подкармливала студентов домашними пирожками. Соответственно, знала все новости, кто с кем и всё такое.