— Ты эта… Адольф, — обеспокоился я, — Бумажку-то запрячь подальше. А то тут местные Иншие вообще без внутренних аккумуляторов воюют друг с другом. Амулеты, блин, заряжают на генераторах Магии. Прикинь, если просекут рецепт? Тут такое начнётся… И ещё… Мне тут надо в Нью-Йорк немного золота перекинуть людям. Сделаешь?
— Да конечно, о чём разговор, — ответил демон уже погрузившись в свои мысли и теперь выныривая из них… Выборы Короля Преисподней не шутка и к ним нужно готовиться серьёзно, — В этом времени передавать надо надеюсь, в 1980-м⁈ Вес золота и адрес людей в Нью-Йорке давай, всё сделаю, расценки за пересылку знаешь, расписку о приёме золота принесу!
— И крайнее… Вот скажи, Адольф, этот ваш Артюр Дьяболус, он как, в законе великий демон или так, чертила?
— А-а-а, местный, московский, картавый такой, наглый? По замашкам вроде как чертила, беспредельщик. Но не чертила, точно! Их семья вообще-то в Преисподней в авторитете, за весь криминал с людьми отвечает. Ты осторожнее с ним! Маячь если что, примем меры для обуздания.
10 июля 1980 года. Шереметьево-2
Большая и дружная еврейская семья Зильбертруд — дед, бабка, сын, сноха, дочь, зять, две мелкие внучки и внук-подросток, проходили таможню на рейс «Москва-Вена». В Австрии их ждал большой хаб Сохнута для репатриантов из СССР и далее США без заезда в Израиль. Там родственниками уже всё договорено и кому надо проплачено.
Дедушка — Моисей Зильбертруд, в прошлом крупный авиаинженер, любимец Сталина. Но всё в прошлом и все его изобретения уже устарели и рассекречены. Иначе семью не выпустили бы из СССР.
— Ни-че-го! Пусто! — тихо шепнул дежурный таможенник на ухо начальнику смены.
— Не может быть! — также шепотом ответил ему начальник, — Они такую хату в «Доме Авиаторов» скинули… Материал пуговиц, гвоздей в ящиках, воду в бутылках над бриллиантами, всё проверили?
— Да. Ни-че-го! Только обручальные кольца и у деда — золотая Гертруда (Медаль — золотая звезда Героя социалистического труда) и серебряный портсигар с золотой монограммой, лично от Сталина. Не стали забирать.
— Та-а-ак… Давай-ка заворачивай их всех на личный досмотр и рентген, проглотили, что ли?
И через час…
Старший таможенной смены проводил уже опаздывающую семью на посадку в самолёт:
— Прошу извинить за задержку, товари… простите, господа! Служба, знаете ли. Счастливого пути!
Сюжет 8. Судьбу не обманешь!
Переезд
19 июля 1980 г., суббота, 10−00, Текстильщики
Перед подъездом Татьяниной хрущёвки стояло такси — «Волга» ГАЗ-24 салатового цвета с открытым багажником, куда мы с Владимиром Юрьевичем, папой Татьяны, вынесли и поставили несколько сумок с её вещами. А мои вещи все уместились в мой чемодан, ещё и место осталось.
Я старался не замечать и всякий раз отводил глаза от нескольких больших чёрных клякс на асфальте перед подъездом, появившихся здесь в наше отсутствие, когда мы с Татьяной отдыхали в Крыму. Дворник-татарин (а в Москве 1980-го практически все дворники были татары, а чистильщики обуви — ассирийцы!) Музафар ругался на эти кляксы по-татарски и по-русски, неизвестно, что и когда здесь пролили и они не оттирались совсем!
Я конечно знал, что это за кляксы, «Зубы Василиска» сработали штатно. Месяца через три-четыре их уже смоет дождями, но не раньше. Надо Зубы уже отключить из режима автоматического поражения, если мы отсюда уезжаем, оставить только оповещение. Родители Татьяны сразу почувствуют тревогу, если кто-то к ним припрётся с недобрым — Иншой он злоумышляющий и поэтому подлежащий немедленному истреблению, или просто похмельный сосед-алкаш из квартиры сверху, занять десятку до получки. А дальше родителям нужно будет просто позвонить мне, я разберусь.
Но разбираться мне пока было не с кем. Оба Догляда Инших, никак себя не проявляли и на связь со мною не выходили. Ну и отлично!
Сегодня мы с Татьяной и нашим замечательным крымским приобретением — полосатым котёнком Шуршавчиком переезжали в мою квартиру в «Дом авиаторов». Для всех легенда была одна — мне эту квартиру оставил дядя Моисей Зильбертруд, моей мамы троюродный брат по её маме, а моей бабушке — Марии, еврейско-немецкой линии нашей семьи Архиповых. Дядя с семьёй только что эмигрировал в Израиль, а отдавать квартиру государству не захотел, вот сам и предложил меня в ней прописать, узнав от мамы, что я учусь в Москве. Золотой дядька, с самим Сталиным говорили знался!