Но судьбу не обмануть…
На мост перед СЭВ-овской «книжкой», справа, снизу, с набережной, уже медленно выруливал огромный оранжевый КАМАЗ-мусорщик с прицепом. Потому он и работал по ночам, что на дорогах не было других машин. Водитель КАМАЗа их просто не видел из-за своих габаритов.
— Да куда же он прёт, б⁈ Ещё и с прицепом, б⁈ Уже не объехать… А-а-а-а!
БА-БАХ!
… и шикарное «серебряное ландо» как ракета, тяжело ворочаясь в воздухе, взлетело, замыкая собой потрясающую живую картину…
Торжественно-тревожное ожидание… На фоне ночных бликов Москвы-реки ярко светящийся мост на Новый Арбат — на нём огромный оранжевый КАМАЗ-мусорщик с прицепом и медленно летящий над ним серебристый Мерседес.
Машина зависла в воздухе… резко изменила траекторию полёта и… рухнула прямо на мост!
И цветы, цветы, цветы. Они через разбитые стекла салона фейерверком вылетели с заднего сидения Мерседеса и заботливо застелили собой как цветным саваном всё место автокатастрофы, включая тело погибшего водителя. А его бессмертная душа так и продолжила свой прерванный полёт в вышние дали. По той же самой траектории, в направлении холодного Млечного Пути.
Рождённый разбиться, от водки да не погибнет!
«Владимир, или прерванный полёт». Именно так впоследствии и назвала свою поминальную книгу о муже Марина Влади.
Первая неделя совместной жизни
26 июля 1980 года, суббота. «Дом авиаторов»
Первая неделя нашей самостоятельной совместной жизни пролетела мгновенно. У Татьяны — вся в домашних хлопотах. Оказалось, что «ничего в доме нет, даже нитки с иголкой» и она с утра собиралась и шла по магазинам… иголки искать, а-ха-ха!
И хорошее вроде бы это дело походить по магазинам олимпийской Москвы, деньги потратить. В эти магазины много чего завезли под Олимпиаду, сплошной импорт. Я было сунулся с Татьяной по этим магазинам, но очень быстро сдулся, не хватило выносливости. Час-два и всё, голова моя кружилась, какие-то тени перед глазами начинали мелькать. А Татьяна ничего, москвичка-же, привычная. Приходила вечером, нагруженная пакетами и коробками как верблюд и ещё у неё силы оставались на готовку, уборку, ну и на меня любимого конечно. И не жаловалась.
Я предложил ей взять приходящую помощницу по хозяйству, внизу на парапете дома висело много объявлений с предложениями. Хотя бы на уборку и готовку. Отказалась, чужой человек в доме ей не был нужен. Но это она так пока. Привыкла, что дома мамочка всё делала, а в хрущевках горничных не было. Но это не точно!
К полноценной домашней готовке сама Татьяна тоже пока не очень готова, опыта не было, но она старалась. Вообще, есть, в смысле принимать пищу, по возможности нужно дома с семьёй. Это здорово всех объединяло! Завтрак — 100%, обед — очень желательно, а ужин — уже как придётся. Я всегда ел дома пока профессорствовал в МГУ. Рестораны не для меня. Встретиться там, поговорить — да, а вот есть там — нет, увольте. И всегда Татьяна радовала меня, а потом и нас с девчонками, вкусной домашней пищей. Я честно говоря и не помнил периода, когда это было не так. Оказалось вот был в самом начале такой период, но видимо совсем короткий. Научилась в итоге.
Дорогие гости
Сегодня у нас были дорогие гости — родители Татьяны. Они приехали к обеду и привезли нам в подарок на новоселье — электрический самовар с олимпийской символикой и торт «Птичье молоко», в 1980 году считавшийся самым вкусным московским десертом.
А это значило, что сегодня примерно с шести утра Татьянин отец Владимир Юрьевич провёл в очереди перед дверями Кулинарии ресторана «Прага» на Арбате, куда детище создателя этого замечательного рецепта Владимира Гуральника, знаменитого кондитера ресторана «Прага», ежедневно с 9−00 выставлялось в свободную продажу в значимом количестве коробок. И в этой длинной очереди в это время хоть раз постоял каждый уважающий себя москвич, надеясь приобрести полюбившееся народу лакомство. И приобретал! И не дороже 6 ₽ 40 коп. за одну коробку!
Сказать, что родителей изумило наше с Татьяной жильё, ничего не сказать. Скромные советские инженеры, они такого никогда не видели. А добила их сама Татьяна. Тем добила, что из той самой трёхлитровой банки с золотом подобрала для мамы Галины Семёновны от нас — великолепное кольцо тёмно-зелёного золота в древне-греческом стиле «Скань-Филигрань-Ажур» с жёлтым бриллиантом на полкарата (старинная работа, точно!), а отцу — как их потом называли граждане бандиты в 90-х «гайку рыжую с чернушкой», массивный литой мужской золотой перстень с гладкой площадкой из чёрного агата и весовой стоимостью в половину «Жигулей».