Но всё хорошее быстро кончается и вскоре счастливых и пьяненьких ветеранов вежливые сержанты сверхсрочной службы развезли на «Волгах» с армейскими бело-чёрными номерами по домам. И каждому занесли домой большой и вкусно пахнущий пакет, где пара палок финского салями стоя обнималась с бутылкой армянского «КВ». Ну и так, ещё по мелочи — кило костромской ветчины со слезой, пара банок рижских шпрот, туесок алтайского мёда, коробочка конфет «Птичье молоко», банка сгущёнки, банка растворимого кофе, пачка абхазского чая и что-то ещё мелкое, но вкусное.
А к артисту Высоцкому подошёл полковник Медведев и пригласил:
— Пройдёмте со мною…
Два Феникса
Кабинет начальника ЦДСА. Накрыт чайный стол, на нём — колбасные нарезки, конфеты, без алкоголя.
— Здравствуйте, кхм, Владимир! Можно мне Вас так называть, просто по имени, я постарше?
— Здравствуйте, Леонид Ильич! Вам можно.
— Я Ваш поклонник, кхм, давно слежу за Вашим творчеством. Рад случаю познакомиться лично. Спасибо, кхм, что с Вашей-то занятостью не отказали выступить перед нами.
— А как я мог отказать? У меня же самого отец ветеран, а Вы уверен не меньше моего заняты, а сейчас тоже здесь.
— Кхм, выходит у нас с Вами много общего, даже машины одинаковые, Mercedes Benz W 116, мне Николай Анисимович сказал. Отличный автомобиль! А Ваша супруга Марина Влади, обожаю «Колдунью», пять раз пересматривал, а-ха-ха!
— Мне тоже Марина очень нравится, а-ха-ха! Завтра прилетает, побудет со мною с месяц, ребят от меня поотгоняет пока пишу. Они её боятся. Я же сейчас в глухой завязке, но куда же без ребят, каждый день полный дом народа. Так-то я не против, но орут же, выпивают, смеются, отвлекают.
— Это понятно. У меня дома тоже самое, семья большая и гости, гости, гости. Каждый день. А что сейчас пишете, кхм, если не секрет?
— Да вот хочу фантастический роман осилить. Но не знаю… Вам фантастика наверное не интересна.
— Отчего же, кхм, братья Стругацкие нравятся. «Жук в муравейнике» Юрий Владимирович давеча принес, ещё в рукописи, этого года роман. Сильная вещь.
— Ого, каких опасных авторов читаете, Леонид Ильич! Не заберут? А-ха-ха! Ну тогда слушайте… Там такой сюжет будет философский, что у каждого человека есть свой второй «Чёрный человек». У кого-то он большой, неконтролируемый, у кого-то маленький, забитый, под лавкой живет, но есть он у каждого. Это бес-искуситель по сути. Ни сам человек, ни церковь, с ним до конца справится не могут.
И есть такая магическая змея, кобра, которая этими бесами питается. Приходит она например к алкашу конченому во сне и КЛАЦ, башку этому бесу на раз отрывает и сжирает. А алкаш после этого пить бросает. Навсегда. Но так как змея эта одна, а алкашей пруд пруди, то её нужно приманивать особым образом. Творчеством например. Вот про это роман.
— Зелёная, кхм?
— Кто?
— Кобра эта, кхм, змея, которая бесами питается, зелёного цвета?
— Д-да, з-зелёного. Такой я её вижу, по аналогии с «зелёным змием», только функционально наоборот. Мне даже иногда кажется, что я её уже видел, что это она ко мне приходила перед моей завязкой. А как Вы узнали? У меня же ещё и рукописи даже нет… для Юрия Владимировича, а-ха-ха!
«Ну вот как рассказать артисту, — подумал Брежнев, — Что давеча приходила ко мне эта зелёная кобра»
И было это в тревожном и зыбком медикаментозном забытии. И кобра эта почему-то была в образе его любимой мамочки Натальи Денисовны Брежневой, тихо скончавшейся пять лет назад, когда у Леонида Ильича и начались проблемы со здоровьем и которую он похоронил не где-нибудь, а на Новодевичьем кладбище, на одном из самых лучших его участков.
И как в далёком детстве, мамочка (или змея?) его, больного, умирающего от дифтерии ребёнка, с ложечки кормила какой-то вкусной кашицей из стеклянной банки, пока он всё не съел. Всё-всё, до донышка.
У собаки заболи
И у кошки заболи,
У медведя заболи
И у волка заболи,
А у нашего у Лёнечки
Пройди, пройди, пройди!
Они некоторое время сидели молча. Потом прощались. Тепло и уже совсем по-дружески.
— И пора Вам, Владимир, вступать в Союз писателей СССР. Вы же советский писатель?
— Так это Вы… — разочаровано протянул артист, — Со званием и пластинкой поспособствовали. Я не просил!
— И правильно! Как там у Булгакова, никогда не проси у начальства, само всё даст, а-ха-ха! А змею эту Вашу — зелёную кобру, кстати хороший образ, одобряю, мы разъясним. И поблагодарим. За Вас, за меня, за страну. Сдаётся мне где-то рядом она. И пожалуйста, супруге Вашей от меня поклон передайте. Только обязательно! Она же коммунистка с двенадцатилетним стажем, наш человек во Франции, хоть сейчас её в ЦК КПСС, а-ха-ха!