Я закрыл свою заветную тетрадку и сосредоточился на ответе.
— Тогда сначала сделаем открытия. Да, именно открытия!
И я развернул свою мысль:
Ну давайте как пример возьмём медь. «Общие и особливые приисковые признаки присутствия медной руды» нам известны, их ещё русский гений Михаил Васильевич Ломоносов обобщил и нам на лекциях в МГУ их давали. Природа-мать так устроена, что рудное тело месторождения меди «ворочается» и грунт над ним оседает. Как раз это и подметил Ломоносов. И есть ещё ряд признаков — растения-спутники, особое спектральное свечение грунта и т.д. Но ещё рудное тело меди издает запах — вполне ощутимый для собак. А уж для тонкого змеиного нюха так оно просто воняет невообразимо! Змеи химию не изучали, поэтому Корпорация разошлёт по всем змеиным управлениям страны кусочки малахита — медной руды. С заданием облазить и обнюхать все вверенные территории на предмет наличия данного запаха. Змеи очень ответственны и будьте уверены, они всё облазят и обнюхают в лучшем виде. Во все трещинки залезут. А змеиные управления, на то и управления, чтобы управлять, а результаты пришлют в центр.
Я отхлёбнул уже остывший чай.
— И через некоторое время, — продолжил я, — Обобщив и обработав полученную по змеиной почте «Уши-в-Уши» информацию о выполнении задания, Корпорация «Змеи СССР» составит и передаст советским геологам исчерпывающий «Атлас месторождений меди на территории СССР». С точными координатами границ и глубинами залегания рудных тел, оценкой запасов и средним процентным содержанием меди в руде. Нате вам, добывайте, товарищи!
При этом обрабатывать полученные данные от змей к сожалению придётся внимательно. А то мои подопечные по простоте душевной могут привести нас за медью и в малахитовую гостиную Эрмитажа, а-ха-ха! А для ускорения получения результата хорошо бы прикомандировать к рабочей группе Корпорации опытного геолога и специалиста по коммуникациям со змеями, типа, ленинградского профессора Даревского. Мне одному всё не потянуть.
Планы на завтра
Брежнев аж губами причмокнул от удовольствия, так ему понравился изложенный мною план. Из текстов докладов двух великих русских геофизиков — академиков Карпинского и Вернадского самому Сталину, он знал, что медь в СССР есть, осталось только её найти. А также и всё остальное, крайне необходимое народному хозяйству и оборонной промышленности СССР.
— Думаете, кхм, всё быстро найдём, Антон Максимович? — задал мне риторический вопрос генсек.
— Мгновенно! — абсолютно был уверен я, — Ибо змея есть газохимический анализатор чрезвычайно чувствительный и технически вряд ли воспроизводимый в ближайшем будущем. А то и не в ближайшем. Видели же как змеи своими раздвоенными язычками цвиркают? Вот это оно и есть, нюхают, анализируют химические элементы в воздухе. О-очень эффективно!
— А как же с другими признаками месторождений? — улыбнулся Брежнев.
— А одно другому не мешает, — улыбнулся ему я.
А улыбался генсек потому, что прекрасно знал, какое колоссальное значение имели новые месторождения полезных ископаемых и как они влияли в целом на экономику СССР и всего соцлагеря. А про «ресурсную иглу» из нефти и газа он тоже подумает. Вон арабы же со своими гигантскими месторождениями нефти подумали про новые технологии в других областях и блага для населения, и он подумает, чай, не дурак.
Уже действительно поздно и пора отдыхать.
— Антон Максимович! — резюмировал крайне полезную для обоих встречу Брежнев, — Личная просьба. Дочь мою старшую, Галину, посмотрите как Вы умеете? Прямо катастрофа. Она сейчас в ЦКБ у академика Чазова, в психоневрологическом отделении, на дофамине.
— Э-э-э, Леонид Ильич! Я прошу понять меня правильно…
— Да, знаю, знаю уже Ваш подход ко всему этому. Вам за СССР обидно и хочется прожить в нем как можно дольше без революций и социальных потрясений. Всё так и будет, обещаю. Но в Вашем Плане есть одна демонстрация — «полное излечение на примере самого тяжёлого пациента ПНД (по согласованию)». Вот же! И мне кажется, кхм, тяжелее пациента, чем моя Галина, нам сейчас не найти.
Ох-х, умел же уговаривать Брежнев. Подловил! А потому и генсек.
— Хорошо! Принято. Тогда до завтра. Встречаемся в ЦКБ. В 11−00 нормально? Я сам доберусь.
— Отлично, кхм! Пропуск на Вас будет заказан.