— Ну да, ну да, не дура и не шизофреничка, точно. Так получается?
— Так! Серьёзные только эти двое, — авторитетно поддержала меня во мнении Офиофаг.
— Сама их кончишь? Или мне клацнуть? Но боюсь зацепить её, не дай Бог. Там же у неё слизистые оболочки, а у меня на клаце температура до 7000 градусов, как на Солнце!
— Сама конеччно, не беспокойсся!
И сразу после этого…
В кабинете академика Чазова отчётливо послышался двойной чавкающий хруст и тут же в закрытом помещении кабинета разлилась мерзкая и едкая вонь.
Академик Чазов, генсек Брежнев, я и полковник Медведев буквально вылетели из кабинета в приёмную. Дышать в кабинете было невозможно. Окно в приёмной настежь, но и это не спасало! Вот это вонища!
— Володя, — крикнул Брежнев, — Там же Галя осталась! Задохнётся!
И храбрый полковник, схватив какую-то тряпку со стола секретаря академика, сунул её под кран умывальника (ЦКБ же, в каждом помещении по умывальнику) и обмотав ею своё лицо быстро вернулся в кабинет. Миг и он вышел оттуда. На его руках лежала Галина Брежнева. Она была в глубоком обмороке.
Сюжет 16. Ассиметрический органокатализ
Экзамен
6 сентября 1980 года, суббота, 11:00. Ленинские горы, 1, стр.3. Химфак МГУ, ЮХА — южная химическая аудитория.
Стуча мелом по доске я быстро начертил основную формулу «асимметрического органокатализа» (Нобелевская премия по химии 2021 года американца Д. Макмиллана и немца Б. Листа), в котором атомы металла катализатора заменены на органические ионы.
Не вдаваясь в научные подробности… Представьте, что вы собирали какую-либо модель из кубиков детского конструктора. Это и был синтез органики. И у вас даже была схема сборки этой модели. Но кубики так малы, что вы всё время промахивались. Значит вам был нужен стенд, чтобы правильно уложить в него эти кубики. Вот этот катализатор и был такой стенд. А не используя в нём металлы, которые запросто могли быть токсичными, вы могли синтезировать например аспирин на порядок эффективнее, чем был в вашей в аптечке. И вообще не зависеть от редких металлов с которыми итак в стране была напряжёнка!
За моими выкладками на доске ЮХА удивлённо и внимательно следили пятеро лучших профессоров Химического факультета МГУ. Это члены экзаменационной комиссии, срочно созданной распоряжением декана и с ним лично во главе — член-корреспондентом АН СССР, профессором Ильёй Васильевичем Березиным (в 1980 году ему 57 лет, он был директором Института биохимии АН СССР и уже опубликовал множество научных работ в области катализа).
— Что это он⁈ — мгновенно сориентировался в моих значках профессор Березин (я слышал его мысли), — Но это же… Да это же новое открытие в области синтетического органического катализа. На уровне Нобелевки, точно!
Однако, буквально пять минут назад, в голове профессора Березина и других членов факультетской комиссии солидарно гуляла совершенно другая — дикая и криминальная по сути мысль. В более-менее цензурном варианте она могла бы звучать так:
«Нужно прямо сейчас совершить с этим студентом Архиповым групповой половой акт в особо извращённой форме, затем этого Архипова высушить (⁈), а затем поставить ему „отлично“ (всё же за него сам Брежнев ректору звонил, что бы мы приняли у него экзамен экстерном за весь курс МГУ, включая диплом) и навсегда забыть про эту блатную сволочь!»
И вые_али бы они меня, и высушили бы без всякого сомнения! Она, органическая химия, такая наука, неидеологизируемая. И поэтому химфак МГУ всегда был малость аполитичен. Знал специальность — пять! А не знал — да хоть ты кто. И за много лет службы здесь профессором в той жизни, я это правило только поддерживал. Но предвзятый экзаменатор по университетскому курсу органической химии, это я доложу, неприятно, опасно и увы предсказуемо. Особенно если этих экзаменаторов на тебя одного пятеро и все они злобные профессора, которых пинками согнали в их законный выходной принимать экзамены у какого-то блатного мажора.
А всё потому, что товарищ Брежнев мне сказал:
— Всё, хватит Вам Антон Максимович учиться, некогда. Я вот ни строчки у Маркса и Ленина не прочитал, а Политбюро ЦК КПСС заведую. И ничего, нормально! Я позвоню Анатолию Алексеевичу. Идите к нему и всё сдавайте экстерном на «отлично», получайте «красный» диплом (ну как же Вы без диплома-то) и давайте уже начнём с Вами работать!
И даже ведь не спросил, а знаю ли я эти предметы, а смогу ли я их сдать? А если не получится на «отлично»? Но по сути я с генсеком был согласен. Как студенту-химику мне в МГУ уж лет как 40 делать было нечего. Только время терять. А стану ли я в нем профессором как в той жизни? Уже тоже далеко не факт.