И в целях радикального снижения уровня психоневрологических заболеваний и расстройств, Минздрав СССР уже одобрил следующие шаги:
1. Лечащим врачам — рекомендовать семьям контролируемого ими контингента завести небольшой домашний серпентарий. Для этого подойдёт обычный аквариум или даже картонная коробка. С одним-двумя домашними питомцами — неядовитыми видами змей (ужами, полозами, питончиками). Все они в широком ассортименте продаются на т. н. «Птичьем рынке» по адресу — Кондратьевский (ныне Полюстровский) проспект, 45, на территории «Кондратьевского (ныне Полюстровского) рынка».
Для получения исчерпывающих консультаций и брошюр по устройству домашних серпентариев, подбору для него питомцев, их содержанию и кормлению, нужно обращаться в Зоологический институт Академии наук СССР (Южный пакгауз Биржи) в народный факультатив «Профессия — змеелов!» под руководством профессора Ильи Сергеевича Даревского.
2. В критических случаях, требующих немедленного вмешательства и грозящих гибелью или тяжёлым травмированием пациента и/или врача, экстренно вызывать по 03 дежурную высокомобильную бригаду ГКЗ кроме прочего укомплектованную специально обученной ямкоголовой (гремучей) змеёй вида Cerastes или Crotalus. Для производства ею укуса пациента.
При этом лечащим врачам необходимо помнить, что один укус такой змеи, хотя и приводит к полному и безрецидивному выздоровлению пациента от любых форм эпилепсии и психических расстройств и зависимостей, вкл. алкоголь и наркотики, имеет стоимость как автомобиль «Жигули» (тренировки, спецкормление, организация перевозок, содержание и страхование змей).
Квота Ленинграда по таким чудо-укусам до конца 1980 года — 500. За укусами сверх этого количества, руководство будет вынуждено обращаться к Галине Леонидовне напрямую. Однако на следующий 1981 год квоту для Ленинграда в Минздраве СССР обещали существенно увеличить.
«Удивительно! Но почему бы и нет, раз это действительно помогает? — думала Ирина Михайловна по дороге домой, — Только вот что странно… Профессор Случевский велел держать форточки кабинетов лечащих врачей зимой расклеенными. Интересно зачем?»
Кабинет доктора Машковой.
Ну вот… Три минуты телефонного разговора и как и не было всех этих лет! Её грудь под белым халатом — твердая тугая «тройка», поднималась и опускалась! В животе порхали бабочки, а кровь стучала в висках. Женская физиология, мать её.
«Мой Олежка, мой милый синеглазый оленёнок», — так она его называла когда-то.
На все его спектакли в Ленкоме бегала, ни один не пропустила. Стояла под сценой со скромными цветочками, ждала, когда он выйдет на поклоны. Млела и таяла в его руках, когда он расстёгивал на ней кофточку. Смешная такая кофточка у неё тогда была, девчачья, с пуговичкой на шее.
А он женился на её лучшей подруге по весёлой студенческой юности — ленинградской красотке Лизке Эйхенбаум, дочери театрального художника чистых графских кровей Алексея Апраксина, которая только что развелась с мужем — известным режиссёром Леонидом Квинихидзе, и будто бы даже дала зарок впредь замуж не ходить. Лгунья!
Лизка с мамой Ольгой Борисовной в свою очередь дочерью выдающегося советского филолога с мировым именем Бориса Михайловича Эйхенбаума, жила в «писательском» доме на ул. Широкой (ныне Ленина), дом 34–38, крайнем жизненном пристанище Анны Ахматовой, с окнами на тот самый дом по ул. Лахтинской, 17, где когда-то жила Ксения Петрова — Блаженная Ксения Петербургская. Ещё не Святая, но уже самая популярная в СССР милостивая небесная заступница и просительница перед Богом за всех ленинградок и вообще советских женщин.
Вот Ксения-то видимо Лизке и выпросила у Бога милость по её горячей молитве. Да так, что та была Елизаветой Апраксиной, а стала Елизаветой Даль.
Как это всё пережили Ирина и Лизкин тогдашний женатый любовник Сергей Довлатов⁈ Пьяный, он рыдал от жгучей обиды и душевной боли на груди Ирины, но сделать уже ничего не мог. И она не могла. Так, обнявшись, они сидели на его диване и рыдали.
Сергей уже как пару лет уехал в США. Даже звонит оттуда иногда. Пьяный! Но она сразу кладёт трубку. Там же в США уже давно живёт и позапозапрошлый Лизкин любовник — ленинградский поэт Иосиф Бродский.