— И что же Вы мне хотели предложить на стрелке? — угрюмо спросил я «Совиную голову».
Старый маг был прав, спорить бесполезно, как младенца меня спеленали.
— Да вот же, — Кармадон обвёл вокруг себя руками, — Весь слой 1680-го и естественно-последующих лет, забирайте! «Кота Шрёдингера» я с Вас снял, теперь Вы здесь Бог! Вы не думайте, здесь очень хорошо — золота полно, женщины красивые, Вам понравится. А магов здесь раз-два и обчёлся! Я вот, да ещё с пяток, старенькие все уже, пенсионеры можно сказать. А чума скоро закончится, даже не сомневайтесь.
«Совиная Голова» опять сделал паузу и понизил голос почти до шёпота:
— Тем более, что у нас есть точная информация, из самых надёжных источников, что Вы, Антон Максимович, хорошо знаете и умеете управляться со средневековым обществом. Ну так и давайте, управляйтесь, теперь здесь всё Ваше! А мы поможем. Как хотите, так всё здесь и обустраивайте. Под себя обустраивайте, мы не против. На всю Вашу долгую жизнь интересных занятий хватит. А историки пусть потом спорят, почему так, а не этак в этих годах вышло, а-ха-ха! Только в 1980 год к молодым Иншим не суйтесь, не искушайте, ни их, ни нас, ни себя. Пожалуйста!
— Это великий демон Адольф Систель меня заложил насчёт моих подвигов в Мире магического средневековья? — хмуро спросил я «Совиную Голову».
— Ну почему сразу заложил? — осклабился старый маг. — Знаете же как у них там в Преисподней. Они же великие демоны, аристократы, и у них там сплошная семейственность — кланы, расклады, интересы. Тем более перед грядущими выборами Короля. Элита, мать их, дворянство тамошнее. Семья великих демонов Систелей дружит с семьёй великих демонов Дьяболусов, обычное дело, в гости к друг другу ходят. А Артюр-то наш из них. Вот и протекло за чаем. Бывает, не берите в голову.
— Нет у меня никакой идеологии, — тихо сказал я, — Что-то Вы, уважаемый Кармадон «Совиная Голова», перепутали. И не надо меня с самим Иисусом Христом сравнивать. Ибо, он Сын Божий, а я сын слесаря шестого разряда с Металлургического завода имени Кузьмина в городе Новосибирске.
Мирослав Штепан
Октябрь 1980 года, Прага.
Обзорную экскурсию нам с Татьяной сразу по приезду в Прагу, лично провёл её радушный хозяин — первый секретарь Пражского городского комитета Компартии Чехословакии, член президиума и секретарь КПЧ товарищ Мирослав Штепан. Понятно, что по просьбе Брежнева. И тем не менее, экскурсия получилась отличная и нас пустили всюду, куда вообще туристов не пускали.
Сталинист-ортодокс и любитель гаванских сигар… В моей прошлой жизни Мирослав был осужден за силовое подавление «Пражской весны». А в этой уже ничего подобного не случится, уж я позабочусь. Брежнев жив, здоров и умирать не собирался, а СССР и соцлагерь был силён как никогда, что тоже было моей заслугой, вернее, нас с отцом и дочерью Брежневыми. Сомкнули ряды, не заметив потери бойца — отвала на полный американский кошт скандальной Польши, да и всё. Вернее, заметив… бюджет СЭВ из-за этого только прирос деньгами за счёт невыбранных и ничем не обеспеченных кредитов братьям-полякам.
И нам Мирослав конечно показал в Ольшанах торжественно-прекрасную барочную ротонду костёла трёх святых — Роха, Себастьяна и Розалии, которые как считалось и спасли Прагу от чумы 1679–1681 годов.
И сохранившийся при соборе старинный кусочек Ольшанского кладбища с полузаброшенными безымянными склепами, рядом с многими из которых… о, Боже (!), горели свечи и лежали цветы. Кому и от кого⁈ И это я уже знал…
Сюжет 21. Тайны магического Мироздания
Потрошение меня
Прага, вечер.
Татьяна на моё потрошение была настроена решительно!
— А что было дальше⁈ Как тебе удалось убежать⁈ Они же теперь будут тебя ловить⁈ И что мы будем делать, если поймают⁈ Мы же их не боимся? Или боимся? А что за «родильный дом вампиров и ведьм» на Ольшанском кладбище? Они там что, маленькими рождаются, вампиры-груднички? А кто их родители? Как же мамы их кормят и чем, ведьминым молочком?
Я уже честно говоря пожалел что в общих чертах, но обрисовал жене свои приключения в средневековой Праге. А всё моё обещание самому себе больше никогда ей не врать!
Ну так и не врал бы… Просто не болтал бы лишнего! А то ведь всегда будет как сейчас — тысяча вопросов в минуту, как у моей мамы Ани, земля ей пухом! Замучаешься отвечать. И я легонько стебанул Татьяну: