И уже через час Цотон держал в руках толстую папку с копиями документов: Паспорт гражданина СССР Архипова Антона Максимовича, Свидетельство о рождении, Военный билет, Студенческий билет, Комсомольский билет, Профсоюзный билет, Удостоверение члена Всесоюзной организации охраны природы, Карточка медицинской диспансеризации, Карточка регистрационного учёта и ещё множество всевозможных бумажек, безальтернативно обуславливающих жизнь человека в СССР, включая полные данные на всех его родственников, а также на невесту Татьяну и всю её семью.
С чуть смазанной, но вполне качественной цветной фотографии на Цотона смотрел симпатичный белобрысый парень — девятнадцати лет от роду по документам. Высокий, улыбчивый, с живыми глазами. Взгляд открытый, прямой и уверенный. Но что-то такое… властное и стальное в этом взгляде присутствовало, Цотон это хорошо видел.
«Вот ты какой, студент третьего курса химфака МГУ Антон Архипов, — подумал Цотон. — Или не Антон? Или не Архипов? Или тебе не девятнадцать лет? Ну это всё мы скоро выясним».
Офис Догляда Тёмных Инших
Приёмная руководителя.
— Алиса, пгивет! Агентугные спецдонесения пгиносили? — в приёмную вошёл сам её хозяин — великий демон Артюр Дьяболос.
— Да, босс, все уже у вас на столе, метки целые, не вскрывали, я проверила, — помощница руководителя ведьма Алиса Донникова встала, что бы заварить начальнику традиционный кофе.
И уже через две минуты Артюр держал в руках копию папки из офиса Догляда Светлых Инших, где с фотографии на первой странице на него смотрел симпатичный белобрысый парень.
Текстильщики
Всё семейство Татьяны в моём, естественно, присутствии пило чай с маковыми сушками и вафельным тортиком «Север» в комнате её родителей — «большой» комнате, как её все называли. На кухню в пять квадратных метров сразу четверо взрослых, просто, не влезли.
— Мам, пап, — Татьяна смущалась и запиналась, — У нас с Антоном для вас есть важные сообщения!
Родители умильно улыбаясь, молчали и прихлёбывали чай. Самое наше важное сообщение они уже давно расшифровали, но озвучить его, конечно, было нужно. Традиция!
— Во-первых, мы с Антоном… мы с Антоном решили пожениться и просим на это вашего благословения, — наконец-то выложила главную новость пунцовая от смущения Татьяна.
— Бла-го-слов-ля-ем! — хором ответили довольные родители. Видимо, репетировали!
— Во-вторых, мы с Антоном завтра уезжаем на море, примерно на месяц, отдохнуть. К открытию Олимпиады точно будем, мы туда идём. И в-третьих, вы идёте с нами на закрытие Олимпиады четвёртого августа, вот билеты!
И все довольные и счастливые ещё долго смеялись и обнимались!
К морю…
За билетами
Москва. Текстильщики. Утро.
Сразу после завтрака моими любимыми оладушками со сметаной и клубничным вареньем с чаем я собрался по делам.
— Танечка! Ты пока собирайся потихонечку, поезд вечером, а я быстренько съезжу на Курский вокзал, билеты до Севастополя куплю. Много барахла не бери, чтобы не тащить, всё там купим в «Альбатросе», немного валюты есть.
— Думаешь, билеты будут? Люди за полгода на это направление бронируют. Да и приглашение нужно, Севастополь закрытый город.
— Не волнуйся, для нас билеты будут, есть там у меня одна хорошая знакомая в кассах.
— Что за знакомая⁈ Молодая, красивая⁈ — сделала вид, что ревнует, Татьяна.
А я и не знал, что нужно отвечать женщинам в таких случаях. Поэтому просто улыбнулся, поцеловал любимую в шею и натянул на себя новые джинсы и рубаху, приобретённые у арестованного фарцы-шпиона на «пятаке» у станции «Проспект Мира». Фарцу мне было не жаль, он же сам хотел меня ограбить. Я посмотрел на себя в большое зеркало в коридоре перед выходной дверью. А что, хорош гусь, модный такой стал чувачок!
Курский вокзал
Из метро, не подходя к кассам поездов дальнего следования с их унылыми очередями длиной в полвокзала, я сразу же пошёл в «Депутатский зал», он же «Зал официальных делегаций». Это был такой тихий коммунистический островок в бурном океане вокзального социализма, образца 1980 года. Здесь можно и было всё, что нужно самому взыскательному путнику — купить или поменять билеты, поесть, выпить, отдохнуть, принять тёплый душ, посидеть со свежей газеткой на сияющем чистотой и свежестью унитазе, даже поспать на хрустящих простынях в отдельной комнате с абсолютной свето- и звукоизоляцией.