Дедушка — Моисей Зильбертруд, в прошлом крупный авиаинженер, любимец Сталина. Но всё в прошлом и все его изобретения уже устарели и рассекречены. Иначе семью не выпустили бы из СССР.
— Ни-че-го! Пусто! — тихо шепнул дежурный таможенник на ухо начальнику смены.
— Не может быть! — также шепотом ответил ему начальник, — Они такую хату в «Доме Авиаторов» скинули… Странно. В прошлый раз у семьи из этого же дома нашли золото в двойном дне чемодана. А тут… будто кто-то заранее всё вычистил? Или вообще ничего не было? Материал пуговиц, гвоздей в ящиках, воду в бутылках над бриллиантами, всё проверили?
— Да. Ни-че-го! Только обручальные кольца и у деда — золотая Гертруда (Медаль — золотая звезда Героя социалистического труда) и серебряный портсигар с золотой монограммой, лично от Сталина. Не стали забирать.
— Та-а-ак… Давай-ка заворачивай их всех на личный досмотр и рентген, проглотили, что ли?
И через час…
Старший таможенной смены проводил уже опаздывающую семью на посадку в самолёт:
— Прошу извинить за задержку, товари… простите, господа! Служба, знаете ли. Счастливого пути!
Судьбу не обманешь!
Переезд
19 июля 1980 г., суббота, 10−00, Текстильщики
Перед подъездом Татьяниной хрущёвки стояло такси — «Волга» ГАЗ-24 салатового цвета с открытым багажником, куда мы с Владимиром Юрьевичем, папой Татьяны, вынесли и поставили несколько сумок с её вещами. А мои вещи все уместились в мой чемодан, ещё и место осталось.
Я старался не замечать и всякий раз отводил глаза от нескольких больших чёрных клякс на асфальте перед подъездом, появившихся здесь в наше отсутствие, когда мы с Татьяной отдыхали в Крыму. Дворник-татарин (а в Москве 1980-го практически все дворники были татары, а чистильщики обуви — ассирийцы!) Музафар ругался на эти кляксы по-татарски и по-русски, неизвестно, что и когда здесь пролили и они не оттирались совсем!
Я конечно знал, что это за кляксы, «Зубы Василиска» сработали штатно. Месяца через три-четыре их уже смоет дождями, но не раньше. Надо Зубы уже отключить из режима автоматического поражения, если мы отсюда уезжаем, оставить только оповещение. Родители Татьяны сразу почувствуют тревогу, если кто-то к ним припрётся с недобрым — Иншой он злоумышляющий и поэтому подлежащий немедленному истреблению, или просто похмельный сосед-алкаш из квартиры сверху, занять десятку до получки. А дальше родителям нужно будет просто позвонить мне, я разберусь.
Но разбираться мне пока было не с кем. Оба Догляда Инших, никак себя не проявляли и на связь со мною не выходили. Ну и отлично!
Сегодня мы с Татьяной и нашим замечательным крымским приобретением — полосатым котёнком Шуршавчиком переезжали в мою квартиру в «Дом авиаторов». Для всех легенда была одна — мне эту квартиру оставил дядя Моисей Зильбертруд, моей мамы троюродный брат по её маме, а моей бабушке — Марии, еврейско-немецкой линии нашей семьи Архиповых. Дядя с семьёй только что эмигрировал в Израиль, а отдавать квартиру государству не захотел, вот сам и предложил меня в ней прописать, узнав от мамы, что я учусь в Москве. Золотой дядька, с самим Сталиным говорили знался!
— Вот адрес и домашний телефон на всякий случай. Татьяна сама вам с него сегодня позвонит. Вы уже приглашены к нам на новоселье. Только вот разгребёмся на новом месте и сразу вас позовём, не волнуйтесь, — сказал я Владимиру Юрьевичу.
А план у меня на сегодня был таков:
До обеда — переезд, если его можно так назвать… внести в лифт несколько сумок, а после обеда к 15−00 мы с Татьяной поедем в Лужники на открытие XXII летней Олимпиады! Вот и весь мой план.
Квартира
Первым в квартиру по древнему языческому обычаю и в полном своём кошачьем праве зашёл Шуршавчик-Шур-Шурави, выпущенный мною из самодельной переноски. И сразу пошёл на кухню проверять свою миску. Как будто точно знал, что она там была. А она там была! Впрочем, как и всё остальное, самое необходимое.
Холодильники были под завязку забиты хорошей едой, новая фарфоровая посуда, серебряные ложки-вилки. Всё это я купил и притащил в крайние два дня в валютной «Берёзке», на Центральном рынке, что на Цветном бульваре и в посудных комиссионках на улице Горького и на Кирова, рядом с Лубянкой.
Квартира в полном порядке. Индоарийская бригада шестрируких асуров за три дня уделала её до состояния новой. Даже лучше! Недорого! Всё восстановлено в мелочах, вычищено, натёрто и намыто. Нигде ни пятнышка! И только слышен был лёгкий запах каких-то древних восточных благовоний. Это видимо запах родины шестируких асуров: