Ещё на Западной трибуне стадиона было выгороженное и хорошо охраняемое место — VIP-трибуна. Лучшие места не очень-то и забитые людьми. Там сидели и смотрели на церемонию Открытия XXII летней Олимпиады небожители — сильные Мира сего. Билеты на эту трибуну на «пятаке» не продавались ни за какие деньги, просто их там не было, я знал. Живые «портреты» — члены Политбюро ЦК КПСС, как их печатали в газетах и носили на палках трудящиеся на первомайских и ноябрьских демонстрациях. Лорд Майкл Килланин — уходящий президент МОК и другие в основном все незнакомые мне лица… Да и где бы и когда я с ними познакомился⁈
И вдруг…
Я отчётливо поймал на себе чьи-то острые внимательные взгляды и понял, что меня разглядывают в упор! Меня⁈ Да, именно меня. С VIP-трибуны в мою сторону, непринуждённо улыбаясь и негромко разговаривая между собой, на меня смотрели двое. И даже сделали мне ручкой.
Всё ясно! Это руководители Доглядов Инших города Москвы, соответственно, Светлейший маг «вне категорий» Го-Баян Донгсарович Цотон и Великий демон Артюр Дьяболус в своём основном человеческом обличии. Лучшие люди страны, блин, раз получили приглашение на эту трибуну. Ну что делать, я тоже улыбнулся и сделал им ручкой, вежливость никто не отменял.
Золотая монетка
Вечер. Площадь Восстания. Дом Авитора.
А вечером мы с Татьяной, счастливые и расслабленные, пили чай с разными вкусностями у себя на балконе. Она уже позвонила и поговорила с родителями, успокоила их, сказав, что у неё все в порядке и мы ждем их в гости в субботу.
Мы смотрели соревнования Олимпиады на огромном экране нового цветного телевизора Grundig из «Берёзки» и обменивались дневными впечатлениями. Сначала сидя и взирая вдаль на балконе, потом в гостиной под зелёным абажуром, а теперь уже и в постели. И так нам было хорошо!
И вдруг…
— А-а-а-а! — закричала Татьяна, буквально, вылетев из ванной и кое-как запахнувшись в полотенце, — Там! Змея, страшная, чёрная, под умывальником! А-а-а-а!
Я вскочил, вбежал в ванную и увидел…
Ё-Моё! Да как же я забыл⁈ Безобидный желтоухий московский чёрный ужик через специально оставленное для змей отверстие в полу под умывальником откуда-то приволок в зубах старинную золотую монетку и пытался её перевалить в стеклянную трёхлитровую банку из-под томатного сока, уже наполовину заполненную такими же монетками, колечками и серёжками. Банка была высокая и гладкая, а ужик маленький, да ещё и с монеткой в зубах, вот и мучался, никак не мог долезть до горловины банки.
О-хо-хо, вот башка моя дырявая! Я же сам попросил змей натаскать мне в запас золота и валюты. Ещё до того, как встретился с демоном Адольфом Систелем. Валюту я потратил в «Берёзке» — телевизор, еда; а вот про золото забыл, вот змеи его и выковыривали на Москве и таскали мне помаленьку.
Когда трехлитровая банка заполнялась, я ставил под умывальник пустую, а полную — или временно закапывал в землю рядом с домом, или тоже временно помещал себе в пространственный карман. Надо кстати будет все эти банки демону Адольфу посдавать на хранение, а не плодить на Москве новые сущности — клады. А змеи, они же ответственные, спасу нет, а команды «отбой» не было, вот и таскали.
Я помог ужику избавиться от монетки, подождал пока он нырнул обратно в дырку, взял банку с золотом и вышел к Татьяне. Она сидела в кровати, завернувшись в одеяло и стучала от страха зубами. До паники боялась змей, мышей и лягушек.
Чистосердечное признание
— Ну всё, Танечка! Успокойся. Уже нет никакой змеи, уползла, а золото тебе оставила. Она наша помощница, золото носит, — пытался я пошутить и продемонстрировал Татьяне золотую мелочь, кстати весьма разнообразную и даже представляющую собой археологический и ювелирный интерес.
Татьяна смотрела недоверчиво, но банку взяла, золото же, взглянуть на него разве что из любопытства.
А-а-а! Будь что будет! Невозможно это, жить семьёй с любимой женщиной и постоянно держать её за дуру набитую — что-то скрывать от неё, обманывать. Да ещё и с применением сильной магии! Не было у меня перед Татьяной никаких прегрешений кроме сплошного вранья по теперешней жизни, и не намечалось, и секретов тоже никаких не было. Просто так жизнь сложилась. Вторая уже жизнь, кстати!