— Это понятно. У меня дома тоже самое, семья большая и гости, гости, гости. Каждый день. А что сейчас пишете, кхм, если не секрет?
— Да вот хочу фантастический роман осилить. Но не знаю… Вам фантастика наверное не интересна.
— Отчего же, кхм, братья Стругацкие нравятся. «Жук в муравейнике» Юрий Владимирович давеча принес, ещё в рукописи, этого года роман. Сильная вещь.
— Ого, каких опасных авторов читаете, Леонид Ильич! Не заберут? А-ха-ха! Ну тогда слушайте… Там такой сюжет будет философский, что у каждого человека есть свой второй «Чёрный человек». У кого-то он большой, неконтролируемый, у кого-то маленький, забитый, под лавкой живет, но есть он у каждого. Это бес-искуситель по сути. Ни сам человек, ни церковь, с ним до конца справится не могут.
И есть такая магическая змея, кобра, которая этими бесами питается. Приходит она например к алкашу конченому во сне и КЛАЦ, башку этому бесу на раз отрывает и сжирает. А алкаш после этого пить бросает. Навсегда. Но так как змея эта одна, а алкашей пруд пруди, то её нужно приманивать особым образом. Творчеством например. Вот про это роман.
— Зелёная, кхм?
— Кто?
— Кобра эта, кхм, змея, которая бесами питается, зелёного цвета?
— Д-да, з-зелёного. Такой я её вижу, по аналогии с «зелёным змием», только функционально наоборот. Мне даже иногда кажется, что я её уже видел, что это она ко мне приходила перед моей завязкой. А как Вы узнали? У меня же ещё и рукописи даже нет… для Юрия Владимировича, а-ха-ха!
«Ну вот как рассказать артисту, — подумал Брежнев, — Что давеча приходила ко мне эта зелёная кобра»
И было это в тревожном и зыбком медикаментозном забытии. И кобра эта почему-то была в образе его любимой мамочки Натальи Денисовны Брежневой, тихо скончавшейся пять лет назад, когда у Леонида Ильича и начались проблемы со здоровьем и которую он похоронил не где-нибудь, а на Новодевичьем кладбище, на одном из самых лучших его участков.
И как в далёком детстве, мамочка (или змея?) его, больного, умирающего от дифтерии ребёнка, с ложечки кормила какой-то вкусной кашицей из стеклянной банки, пока он всё не съел. Всё-всё, до донышка.
У собаки заболи
И у кошки заболи,
У медведя заболи
И у волка заболи,
А у нашего у Лёнечки
Пройди, пройди, пройди!
Они некоторое время сидели молча. Потом прощались. Тепло и уже совсем по-дружески.
— И пора Вам, Владимир, вступать в Союз писателей СССР. Вы же советский писатель?
— Так это Вы… — разочаровано протянул артист, — Со званием и пластинкой поспособствовали. Я не просил!
— И правильно! Как там у Булгакова, никогда не проси у начальства, само всё даст, а-ха-ха! А змею эту Вашу — зелёную кобру, кстати хороший образ, одобряю, мы разъясним. И поблагодарим. За Вас, за меня, за страну. Сдаётся мне где-то рядом она. И пожалуйста, супруге Вашей от меня поклон передайте. Только обязательно! Она же коммунистка с двенадцатилетним стажем, наш человек во Франции, хоть сейчас её в ЦК КПСС, а-ха-ха!
— Передам! Обязательно, а-ха-ха!
Сюжет 13. СССР меняется, факт
Понедельник день тяжёлый
18 августа 1980 года, понедельник. Москва. Кутузовский пр-т, дом 26, 5-й «спецподъезд».
Люди говорили, что понедельник день тяжёлый. Не верьте, он просто ужасен!
— Дрянь! Воровка! Сволочь! Позор! — захлёбывался от ярости отец, хлестая дочь злыми пощёчинами по опухшему от излишеств лицу.
Они похожи друг на друга как две капли воды — отец и дочь, но уже и не поймёшь, кто из них моложе и здоровее. 73-летний отец бодр, свеж и выглядит на 50 лет, а его 50-летняя похмельная и помятая старшая дочь Галина — на все 73!
Сегодня Галина совершила роковую оплошность. Не позвонив домработнице, чтобы разведать обстановку, с утра, после бурных выходных с Боречкой Буряцэ и его друзьями-родственниками цыганами в его огромной квартире на улице Чехова, которую сама же ему и выхлопотала в Моссовете, она поехала отсыпаться к себе домой на Кутузовский. Ну кто же знал, что родители будут дома, да ещё и с гостями, а не как обычно торчать на правительственной даче в Заречье-6?
Квартира у семьи Брежневых в Москве достойная, пятикомнатная, скроенная из двух. Одна из них была прирезанной к номенклатурной спецквартире из 4-го «обычного» подъезда двушка — пятдесят четыре квадратных метра, лично Галины Брежневой.
Широченный коридор, «на велосипеде ездить можно». Да и ездила она по нему в юности, только так гоняла мимо сидящего на стуле и хохотавшего отца! Лихо тормозила, по-цирковому разворачивалась на 180 градусов и тоже хохотала. Любила она цирк и цирковых мужчин. Много их у неё было. Первый муж — возрастной вдовец с двумя детьми эквилибрист Евгений Милаев. Второй муж — юный иллюзионист Игорь Кио, сын Эмиля. Но вот сегодня она мимо отца по этому коридору не проскочила и он совсем не хохотал.