Выбрать главу

Назначив молодым стажёрам время для пересдачи экзаменов, он нырнул на заднее сидение своей машины и быстро захлопнул дверь.

— На мойку, — скомандовал он водителю.

— Куда? — удивлённо переспросил тот.

— На мойку. Туда, где машины моют, еб-вашу-мать!

В Москву Жечков вернулся из Карелии триумфатором. Летевшего одним рейсом с ним закованного в наручники Самохина прямо у трапа встретили сотрудники КГБ, чтобы отвезти в свой следственный изолятор Лефортово, а Жечкова чуть ли не с цветами ожидал Виктор, один из прикомандированных к его группе следователей.

— У нас новая версия, — улыбнулся Виктор, не зная, как лучше преподнести новость своему руководителю.

Жечков же, напротив, не придал значения этим словам, полагая, что речь зайдёт о каких-то малозначимых деталях.

— Выкладывай, — спокойно отреагировал он.

— У супруги Шадрина, у Марины Шадриной был любовник.

— Ну и что? У Шадрина за спиной вообще донжуанский список огромный, — равнодушно ответил Жечков.

Виктор немного помолчал, а потом сказал:

— Накануне исчезновения Шадрина, в пятницу, 16 мая Марина была на квартире у любовника.

Жечков ненадолго задумался, а потом попросил Виктора остановить машину. Он хотел, чтобы его подчинённый внимательно слушал его, а не крутил баранку.

— Почему я об этом ничего не знаю? — официальным, не допускающим панибратства тоном спросил Жечков.

— У вас в Карелии был очень плотный график, и мы решили до возвращения в Москву не грузить вас.

— Когда это стало известно?

— Три дня назад.

— Кто руководитель следственной группы?

— Вы.

— Почему вы сразу же не сообщили мне о вновь открывшихся обстоятельствах по делу?

Виктор хотел что-то сказать в своё оправдание, но передумал:

— Это моя вина. Ребята предлагали, но я решил, что не стоит беспокоить.

— Виктор, ты мой заместитель. Я должен быть уверен, что в моё отсутствие следствие не буксует.

— Оно не буксует, — поторопился вставить Виктор

— …А ты скрываешь от меня важнейшие детали. Я, как дурак, лечу, составляю план дальнейших действий, а теперь всё это псу под хвост.

— Извините, Геннадий Викторович, я не подумал….

— О чём ты вообще думал? — в последний раз выругался Жечков и перешёл на спокойный, деловой тон:

— Откуда эта информация о любовнике? Что, где, когда — выкладывай всё.

— Одна из её подруг, — они вместе в библиотеке работают — вычислила эту связь.

— Что значит «вычислила»?

— Они работали в технической библиотеке… — начал издалека Виктор.

— Знаю, знаю, на Бережковской набережной, — торопил его Жечков.

— У этой подруги, — Елены Звонарёвой — была связь с одним из абонентов этой библиотеки. Солидный мужчина, хирург. В библиотеке знакомился с молодыми сотрудницами, возил их на квартиру, которую снял рядом, в трёх остановках от библиотеки… В обеденный перерыв забирал девушку и часам к трём уже возвращал. Ну, бабы это же видят…

— Что видят?

— Ну то, что их сослуживиц отвозили трахать.

— То есть они друг про друга всё знали?

— Ну, да, радио там сарафанное…

— И среди них была Марина Шадрина?

— Да.

— По словам Звонарёвой?

— Да.

— Не понимаю. Мы опрашивали коллег Шадриной две недели назад, и Звонарёва тогда ничего нам не сказала.

— Геннадий Викторович, я ещё не всё рассказал. Звонарёва объяснила своё молчание тем, что не могла набраться смелости, поскольку речь шла об очень интимных подробностях. Но затем, поразмыслив над исчезновением Шадриной, она сама, инициативно предложила дать по этому делу важные показания, но при условии, что ей дадут следователя — женщину.

— Вот даже как! — удивился Жечков.

— Я не буду дальше рассказывать, вы сами всё прочтёте в протоколе её допроса.

— Ни фига себе: заинтриговал меня, понимаешь, а на самом интересном месте остановился, — нет, так не пойдёт. Давай, давай порновича — уже позволил себе шутить Жечков.

— Ну, Геннадий Викторович! — отнекивался Виктор.

— Хорошо. Ты сказал, что там все про всех знали. Про Шадрину тоже все знали?

— В том то и дело, что про это знала только Звонарёва. Я же с этого и начал: Звонарёва её вычислила или, если хотите, она их выследила. В женском коллективе Шадрина имела репутацию приличной семейной женщины, которой при живом муже-красавце не было никакой нужды мотаться в рабочее время по съёмным квартирам ради секса с малознакомым человеком.