– Слушай, уже достала твоя критика – третий год наших отношений все покупки на мне, и вместо благодарности я постоянно должен…
– Дак ты же даже продукты не можешь нормально купить! Отправила вчера за приправами для супа, а ты пакетированные семена принес…
– Да там пакетики одинаковые вообще – тоже овощи какие-то нарисованы и травки, откуда я знал, что это семена…
– Ты бы еще рассаду притащил. Садовод, блядь… юный, сука, натуралист. Товарищ Лысенко!
– Послушай, лошадь, если тебе что-то не нравится, тогда ходи в магазин сама!!! Хватит на желчь исходить, ты че взбесилась опять, грива трахнутая?
– Да, потому что зло берет… я тебе наш медовый месяц, сука, простить не могу… Машка Селезнева, одногруппница моя бывшая – в обычный отпуск круче ездит отдыхать, с большим размахом, чем ты нам медовый месяц устроил… тоже мне глава семейства, сука… «третий год на мне» батюшки, вы посмотрите на него… ты бы видел свое хайло – ты сейчас чем-то на архиерея похож: с таким чувством собственного достоинства брякнул про эти три года, что прям хоть благословения просить… Машка каждое утро такие роскошные фоточки выкладывает в инстаграмм – то у бассейна, то в Венеции, а я тут с тобой по этому траханому МЦК болтаюсь с этой дерьмовой китайской коляской… еще и у Ванюши сыпь началась до кучи… и ты еще сук каких-то косметических разглядываешь… Прекрасно просто! Холуйство какое-то сплошное, а не жизнь…
– Опять вечная пластинка твоя… не усложняй, Лена, Ваня чуть подрастет, поедем куда захочешь… или давай на маму его твою оставим, хоть в следующем месяце сорвемся…
– И это мне говорит человек, с которым мы живем на съемной хате… Господи, за что мне это?! Интересно, то есть ты предлагаешь за пустую нашу квартиру тридцатку отдавать в месяц, пока мы отдыхаем?… да ты не зарабатываешь столько, сука, чтобы так шиковать…
– Ой, слушай, не хочешь – не надо… мое дело предложить… И почему ты так часто повторяешь слово «сука»?
– Да потому что, сука, ты бесишь! Ипотеку брать надо, а какая с твоей работой может быть ипотека? Ты на вшивом окладе, сука, и сомнительном проценте, как лох сидишь…
– Послушай, залупа… ты такая умная, я смотрю, а вот если бы ты хотя бы на вшивом окладе сидела, а не резиновыми членами торговала и не коуч-процедурами своими, то мы бы за Ванюшу декретные получили… так что помалкивай давай, курица, вошь ты моя практичная! Сто хуев тебе в жопу и якорь для равновесия!
Задетая за живое Лена отвернулась к окну и немного всплакнула. Смотрела в серое обездушенное окно, на костлявые дома-полутени, на красивые высотки, стеклянные пирамиды, сверкающие торговые центры и линялые церквушки. Плотными потоками машины катили по блестящим дорогам, перемигивались фарами, куда-то спешили, фыркали, прели, пускали выхлоп, насыщая воздух своей ядовитой горчинкой; большой, сложно нагроможденный город вклинивался в окно вагона, как многоярусный пароход, вываливался на женщину из горизонта, как долгожданный контур земли в морской беспощадной пустоши – вываливался всеми эти пестрыми вывесками и заманчивыми огнями: абрикосово-алые, синие и золотистые брызги-жемчужины, похожие на сладкие пузыри; на минуту Лена почувствовала себя какой-то рыбешкой, которая смотрит из своего аквариума на такой большой и сложный мир людей, но не может принять участия в его жизни.
Тут на станции около «Москва-Сити» вошел статный мужчина лет сорока, достаточно эффектной наружности, широкоплечий и, что называется, с бесенятами в глазах. Мужчина смотрелся сильно подвыпившим, но это его нисколько не портило, даже под хмельком он казался очень ухоженным и пригожим, поэтому был для Лены гораздо более желанным, чем до тошнотворности трезвый и рассудительный Сизиф. Мужчина сразу покорил Лену, но присутствие супруга все портило. Она с ненавистью глянула на Сизифа, потом обласкала взглядом незнакомца, бросила взгляд на сына в коляске, которую не забывала все время легонько покачивать, после чего томно вздохнула и снова посмотрела в свое аквариумное стекло.
Сизиф вперился в розовое, опостылевшие до чертиков ухо отвернувшейся супруги – если бы его кто-то увидел в эту минуту со стороны, то случайному свидетелю могло бы показаться, что Сизиф с трудом сдерживается, чтобы не рвануться и не укусить женщину за ухо – вцепиться в него зубами, как в селедку, и теребить-теребить-теребить: с хрустом почавкивая и мурлыча. Он перевел взгляд на малыша, откинул от его лица плед – никакой сыпи не увидел, просто небольшое раздражение, но решил про себя, что нужно в любом случае купить все необходимое и посоветоваться с врачом. Советам жены никогда не верил, так как слишком хорошо знал, что большую часть информации она черпает на каких-то сомнительных «телячьих», материнских форумах, где все такие умные, что аж страшно. Удивляюсь, как ей там еще никто не посоветовал вскипятить Ванюшу в кастрюле.