— Знаете, дорогой Раман, — как-то сказал Зубов, — нет у вас, или у нас, если позволите, другого выхода... Не обойдемся мы без ваших внучек Анны и Ефросиньи...
— И что, обречь дело на раздробление? — возмутился Раман.
— Почему вы так говорите? Они же не чужие вам, даже сами оттуда пользу имеют, работают в отделах.
— Ты не понимаешь, мальчик, — резко вскинул руку вверх возмущенный старик. — У нас так принято, что настоящий глава дела, первое лицо в роду, заботится о нем ради всей семьи. От понимания этого он с детства воспитывается ответственным, честным, радетельным человеком, несгибаемо отстаивающим общие интересы. Этого человека нельзя сбить с пути соблазнами, нанести ему вред обманом, чем-то разжалобить и прочее — личное для него не существует. Он в семье — это как царь в государстве. А царя воспитать не так просто! С личными проблемами должны разбираться другие, более свободные родственники. Остальные вообще лишены начальственных качеств, качеств первого лица. Они легко испортят дело, затеяв вокруг него обывательскую свару!
— Да понял я, понял, — сдался Зубов. — Но...
Пока он подбирал слова, Раман сам обо всем догадался.
— Ты хочешь домой, Василий Григорьевич... Да? Хочешь уехать от нас? Поэтому и волнуешься, спешишь...
— Да, дорогой Раман, — признался Василий Григорьевич. — Я думаю, на кого вас оставить. Время подпирает, мне скоро стукнет 60 лет...
— А мне 80 годков будет... Я понимаю тебя, хоть мне горько с тобой расставаться. Ах, как я сроднился с тобой, мой друг, за всю мою зрелую жизнь!
Но Емельян был еще младым отроком, беззаботным хорошим ребенком. И проблемы взрослых его не трогали.
Смерть Рамана
Раман просил Василия Григорьевича оставаться с ними до исполнения Емельяну 10-ти лет и Зубов обещал это. Но в свои 78 лет Раман почувствовал сильное недомогание, после чего серьезно разболелся и, что называется, слег. И лекари не обещали ему скорого улучшения. Говорили, что выздоровление будет долгим. Но умный Раман знал, что это значит. Потянулись изматывающие дни сражения с болезнью. Ситуация была сложнейшая...
Паника охватывала старого аптекаря, когда он видел множество дел кругом, и при этом осознавал, что сам уже не способен с ними управиться. И он спешил. Не было его власти над тем, чтобы к моменту своего ухода сделать правнука старше, так он взялся предрешить его судьбу, опередить время.
Он видел перед собой две задачи, не решив которые, не имел права уйти в небытие. И обе они касались Емельяна, как единственного наследника семейного дела, его руководителя и главного исполнителя.
Первая из этих задач — это Глебово завещание сыну. Его надо было конкретизировать и хорошо сформулировать. Это совсем-совсем не игрушки и не педагогические примочки наследнику, хотя Зубов молодец, что подумал об этом. Нет, за этим стоит будущее их дела. Вот и надо так привязать к нему Емельяна, чтобы он потянул весь воз, держась за ниточку, которая бы ему нравилась. Тут надо тонко подойти к вопросу, разузнать доподлинные наклонности Емельяна, соединить с личностью Глеба и с аптекой, завязать в один узел. Ничего, что в этом вопросе будет иметь место маленькая придумка от Рамана и Зубова. Но она не противоречит человеческой сути Глеба, а лишь дополняет то, что он не успел сделать или сказать.
И вторая забота касалась будущности всего Раманова рода, зависящей от Емельяна. Старик очень не хотел, чтобы его капитал размывался, уходил из семьи, и всегда сам избегал этого. Все женитьбы, которые происходили под его надзором, были на это направлены. Правда, и кровосмешения, как принято у иудеев, он не допускал. Наоборот, при малейшей возможности брал в семью совсем чужого человека, только такого, за которым не стояла большая родня, способная поглотить Рамана и его богатства со всеми потрохами.
Сейчас их семья опасно сузилась. Это произошло, оттого что он с женой не смог пустить на свет много детей... А тут и с Глебом так получилось... Многое должен исправить Емельян. Но под чьим руководством он это сделает?
И тут Раман подумал о своем брате. Был у него брат Тиглат, младший. Они мало дружили, как всегда случается между главным наследником, коим был Раман, и остальными детьми в многодетных семьях. В конце концов, Тиглат нашел себя в земледелии, стал успешным овощеводом, и не бедствует. Кажется, у его сына нет в потомках мальчиков, одних девочек Бог послал. Если брать нынешнее поколение, — размышлял Раман, — то эти девочки будут его правнуку сестрами четвертой степени. Это уже не родня, считай.