Однажды Агриппина Фотиевна в связи с поездкой мужа в Дьяково осталась дома одна и, как всегда, должна была присматривать за всем хозяйством, в том числе и за конюшней. В тот раз она почему-то пошла туда одна, без обычного сопровождения одной из многочисленных учениц — девушек, обучавшихся у нее шитью и помогавших по хозяйству в уплату за это. Она сама почти никуда не ходила, а тут пошла... И почему-то рядом не оказалось никого из конюхов. Но в случаях несчастий именно так и получается, что одной причины не бывает.
Что произошло в конюшне, она и сама позже сказать не могла. Говорила, что жеребец, к которому она зашла, недовольно заржал и неожиданно взбрыкнул, ударив ее задними копытами. Что-то ему не понравилось в хозяйке. Возможно, какой-то запах... Лошади больше всего реагируют на запахи. А ведь заказчицы приносят ей ткани с разными запахами, порой непривычными. Удар пришелся на область груди, сбил ее с ног, вышиб дыхание, оставил без сознания. Нашли Агриппину Фотиевну не сразу, а ближе к ночи, в результате чего она не получила своевременной помощи. Это еще счастье, что за это время жеребец вовсе не затоптал ее в деннике. Видимо, со временем принюхался и узнал хозяйку. Мстить коню, она, конечно, не стала. Животина не виновата ни в чем.
После полученного ушиба долго оправлялась, лечилась и у ученых лекарей, и к знахаркам ездила. Но все равно начала часто хворать грудью, кашлять. Иногда на ночь пила разведенный кипятком мед и это ей помогало. Правда, приключившаяся болезнь не помешала ей дожить до завидно глубокой старости.
В этом месте рассказа об Агриппине Фотиевне важно вычислить, когда она оказалась жительницей Славгорода.
С одной стороны, мы знаем, что Сергей Кириллович привез ее после венчания в Дьяково, где жил с родителями. Это было в 1887 году. А с другой стороны, со слов Александры Сергеевны известно, что в возрасте восьми лет она помнит свою маму уже работающей в швейных мастерских Миргородского. Значит, в период с 1887 года по 1895 год семья Феленко Сергея Кирилловича переселилась в Славгород.
Как это случилось, увы, в деталях восстановить не удалось. По некоторым данным получается, что они сами строились, взяв участок земли на окраине села, у балки. Тот дом, в котором они жили, прекрасно сохранился до сих пор, хотя и перестроенный. Автор этих строк помнит его еще в изначальном виде, первородном.
Дом этот выстроен неподалеку от ключей, бьющих прямо на поверхность земли и дающих начало ручью Осокоревка. В доме был один вход, кстати, со стороны ручья — тыльной частью дом выходил на улицу. Из сеней внутрь дома вело три двери: правая — в восточную жилую часть; левая — в западную, где была швейная мастерская; средняя — на север, в большую комнату с печью и в спальню Агриппины Фотиевны. Наверное, большая комната была кухней, хотя служила и столовой — в ней стоял длинный стол для семейных трапез. Со временем в Славгород переместили и конюшню. Но она располагалась не в одном дворе с домом, а стояла рядом вдоль улицы. Вид на нее открывался из окон швейной мастерской.
Из этого следует несколько выводов. Первый о том, что Агриппина Фотиевна, никогда не имевшая дела с крестьянским трудом, не могла на будущее видеть в нем главное дело своей жизни. Соответственно этому молодые вовсе не имели в виду оставаться в Дьяково и заниматься сельским хозяйством, как многие предки семьи Феленко. С самого начала они отдавали предпочтение портновскому ремеслу жены, делали на него ставку в вопросе содержания семьи, и собирались развивать его в людном месте. Значит, главой семьи фактически была Агриппина Фотиевна, как задающая в ней тон.
И это устраивало ее мужа. Коневодство, кое-как принимаемое душой Сергея Кирилловича, скорее, было для него развлечением, чем статьей дохода. Хотя и не убыточным развлечением, потому что в ином случае решительная Агриппина Фотиевна быстро бы положила ему конец.
Еще один вывод — о Кирилле Феленко. Видимо, болел он долго, но окончательно слег, когда сын уже прочно обосновался на новом месте. Это могло случиться сразу после строительства славгородского дома или какое-то время спустя. Вот почему конюшни оказались по соседству с домом, а не в одном дворе — поначалу-то их вовсе не планировали там размещать. Перевод лошадей в Славгород стал для молодой семьи делом неожиданным и вынужденным.
Думается, в период от начала болезни Кирилла Феленко и до его кончины Сергею Кирилловичу приходилось жить на два хозяйства, разделенных расстоянием. Возможно, он больше занимался делами отца, дольше оставался возле него. А это, как ни крути, получается почти холостяцкая жизнь. Возможно, тогда он и начал попивать горькую...