В конце концов она настояла на своем. Павел Емельянович согласился организовать для нее раскройную комнату и отдельную пошивочную. Только поставил одно условие — чтобы с заказчиками общалась другая работница: обмеряла их, видела раздетыми, прикасалась к их неидеальному телу, проводила примерки, выслушивала пожелания при приеме заказов и прочее.
— Люди не должны видеть тебя в рабочем платье и в переднике, с иголками на отворотах и нагрудных карманах. Сможешь так?
— Конечно смогу, буду переодеваться. Вот только...
— Что еще?
— Мне кажется, что тут у меня будет больше заказов от мужчин... А для них нужны отдельные швеи и отдельный цех. Пока я таких наберу да научу кое-чему... надо бы еще комнату...
Так было организовано крупное ателье индивидуального пошива одежды. Назвали его красноречиво «Русский остров».
— Руссос, Руссос, — сокращали местные жители это название, показывая пальцами на новенькую вывеску и на окна с манекенами в модных одеждах.
Александра Сергеевна ушла в свои заботы. Ей срочно надо было изучать языки: фарси — самый распространенный среди низших слоев населения, затем арабский и иврит. Кстати, об иврите. Она попала в Ирак тогда, когда там активизировались многочисленные сионистские организации, открыто пропагандировавшие свои идеи, обучающие ивриту, организующие молодежные кружки и объединения. В один из таких кружков она каким-то чудом и записалась, что помогло быстро заговорить по-еврейски, а больше ей ничего и не надо было. Правда, заодно она узнала много такого, из-за чего на всю жизнь отвернулась от евреев. Странная у них была этика, отличная от православной — злодейская какая-то.
Дома Александра Сергеевна продолжала осваиваться и изучать незнакомые предметы. Так, она с поварихой закрывалась в кухне и училась готовить блюда из риса, баклажан, сладкого перца, неизвестных в России. И во все бросала петрушку — неведомую ранее пряную траву, которая ей очень нравилась. На Ближнем Востоке основным продуктом питания был рис, самым распространенным блюдом — плов. И ей предстояло этому научиться.
В жарком климате есть не хотелось, и все же она скучала по свинине и уже не могла смотреть на баранину, казавшуюся ей приторной. К тому же от баранины у нее случались расстройства желудка. Выручало куриное мясо. Александра Сергеевна бросала в казан целую курицу, отваривала, а затем, не вынимая ее, на том бульоне готовила украинский борщ. О, как его уплетала вся семья!
А еще тут не ели сметаны, просто не знали ее. Когда же Александра Сергеевна сделала домашнюю сметану и подала к вареникам с творогом, то назвали ее кислыми сливками и в целом одобрили.
В их семье также любили рыбу, особенно форель. Рыбу хорошо прожаривали и подавали с большим количеством перца и помидор. Заливную рыбу они не ели, вообще не ели заливные блюда. Но заливной судак и студень из курицы, приготовленные Александрой Сергеевной, всем понравились.
Хлеб там предпочитали белый, основной горячий напиток — чай.
Чтобы не упустить эту деталь, скажу к месту, что даже в послевоенные годы в Славгороде еще не знали баклажан, перца и петрушки. Их выращивала на своем огородике только Александра Сергеевна. Борщ с петрушкой, которым она угощала подруг на вечерних посиделках, им очень нравился, но они понятия не имели, за счет чего у него такой приятный вкус. Они расхваливали Александру Сергеевну как отличную кулинарку, создали ей славу невиданного знатока экзотических блюд, так что без ее консультаций во всей округе не обходились готовки свадебных и поминальных столов — она знала обряд, ритуальные яства... ну и восточные секреты вкусного приготовления пищи.
Так вот за всеми новыми хлопотами, которые настигли ее в Багдаде, Александра Сергеевна немного отдалилась от мужа, тем более что тут у них не было общей спальни и она могла видеть его только тогда, когда он сам появлялся у нее. Отношения начали меняться.
Кто знает, как и когда это случилось, и каковы тому были причины, но она начала замечать, что муж часто возвращается домой поздно, а днем ходит с озабоченным видом. У свекрови, знавшей состояние дел с аптекой и прочих дел, касающихся семейного благополучия, она выяснила, что проблем у них нет. Что же тогда заботит ее мужа?
Мало-помалу стало известно, что он играет в карты, иногда проигрывает...
Поначалу она не придала этому значения, не насторожилась. Мало ли? Дома, в Славгороде и Запорожье, где она вращалась, люди тоже играли в карты, в дурака например. Бывало, что и на интерес… Но это не вырастало до угрожающих размеров, а служило простым обывательским развлечением, особенно зимой, в долгие скучные вечера.