Все произошло настолько неожиданно и быстро, что даже не запомнилось во всех подробностях. Пока ошарашенные и недоумевающие присутствующие сгрудились возле Роника, а некоторые наклонились, пытаясь помочь ему, Павел Емельянович незаметно скрылся с места происшествия.
Тем временем в то утро Александра Сергеевна продала свое ателье и помогала новым владельцам оформлять документы на аренду помещения. С этими хлопотами они вместе пришли к маме Саре, поскольку именно она, согласно доверенности сына, решала эти вопросы. Но мама Сара была занята, и попросила посетителей подождать. У нее как раз сидел серьезный человек, долгожданный, — покупатель на все имущество — и торговался за каждую копейку. Видно было, что от сделки он не откажется, но голову наморочит изрядно. Разговор предстоял нудный и долгий.
Расслабившись после удачной сделки, Александра Сергеевна сидела в приемной свекрови в свободной позе и лениво уговаривала новых покупателей «Русского острова» не волноваться и прийти сюда завтра. Наконец, они успокоились и ушли. Следом за этим в приемную заскочил бледный Павел Емельянович. Увидев жену, неожиданно для него оказавшуюся тут, он растерялся и остановился.
— К маме нельзя! — встала ему навстречу Александра Сергеевна. — Что случилось?
Павел Емельянович махнул рукой, дескать, так тому и быть.
— Только что я убил человека. Надо нам срочно бежать, Саша.
— Сейчас, — спокойно сказала Александра Сергеевна, немедленно ему поверив и ничего не уточняя. — Сиди здесь.
От ее уверенного тона Павел Емельянович как-то враз изменился в лице, затих и как будто в самом деле унялся.
— Ты расслышала, что я тебе сказал? — садясь, уточнил он.
— Расслышала. Сиди и не дергайся. Понял?
— Да, — с детским послушанием ответил тот.
Александра Сергеевна вошла в кабинет свекрови, извинилась, склонилась к ее уху.
— Павел только что убил человека. Собирается немедленно бежать. Он сидит в вашей приемной. У меня к побегу все готово, — тихо прошептала она.
— Прекрасно! — улыбнулась мама Сара, явно играя на публику, — подождите меня. — Итак, — с этим словом она снова повернулась к покупателю...
В течение часа все имущество клана Диляковых, накапливаемое неизвестно с какой древности, было продано этому покупателю с большой уступкой. Тот просто цвел от удовольствия, не понимая, почему хозяйка вдруг сама предложила ему хорошую скидку, если договор будет оформлен тотчас. Конечно, он согласился!
Пока длилось оформление сделки и получение денег, горничные по просьбе Александры Сергеевны собрали своих господ в дорогу, не предполагая, что больше никогда не встретятся с ними. Все указывало на обычную поездку куда-нибудь на отдых или лечение...
— Мы едем в Мосул. Надо нашего Павла Емельяновича показать известному врачу, — собираясь, говорила горничным Александра Сергеевна. — Нехорошо с ним.
К вечеру одного из дней августа 1931 года семьи Павла Емельяновича, а с ней мамы Сары, Като и Марго, в Багдаде, и вообще в Вавилоне, уже не было.
Привыкание к Кишиневу
На новом месте
— Хорошо, что ты выбрала Кишинев, Саша, — Павел Емельянович в дороге анализировал создавшееся положение и старался расположить к себе рассерженную жену. — Я там бывал и даже успел завести нужных людей, они нам помогут. А еще там нет жары, рядом находится Россия, а Багдад наоборот — далеко, а то ведь меня могут искать... Даже наверняка будут искать, — невесело добавил он после паузы.
— И значит, ты не сможешь заниматься своим прежним делом...
— Да, от прежних знакомых теперь придется держаться подальше. Но это же не главное.
— А что главное? — вспылила Александра Сергеевна.
— Главное надежно замести следы — документы новые купить. И всем нам навсегда забыть о Багдаде, словно его не было в нашей жизни.
Александра Сергеевна поняла, что обустроиться на новом месте и жить первое время они должны будут на ее сбережения, а дальше — на ее новые заработки. Значит, она не скоро осуществит задуманное, так как не сможет оставить отца своих детей в беспомощном положении. Надо как-то устроить его, а потом уж рвать все узы и прорываться в Россию, которая теперь называлась СССР.
Отсюда, из Кишинева, домой было так близко, просто рукой подать. Она вдыхала кишиневский воздух и, казалось, улавливала в нем родные ароматы. Тем более что тут очень часто звучала родная речь.
— Вот, детки, — сказала она Люде и Боре, — теперь мы будем жить в Румынии. И осенью вам придется идти в румынскую школу.