Сам город ей нравился. Он был электрифицирован, в нем были больницы и школы, общественные учреждения, водопровод, общественный транспорт, даже театры и прочие удобства, необходимое для жизни. Одним словом, Европа.
Понимая, что время течет быстро и осень не за горами, она записала детей в румынскую школу. Говорили, что где-то в Кишиневе есть и русские школы, но они не давали хороших знаний, были бедными и захудалыми. К тому же располагались в пригородах, чего Александра Сергеевна больше всего боялась. Пригороды — это дно. Впрочем, она спешила не детей устроить, а мужа... Ее мысли занимала только Россия, она знала, что дети тут долго учиться не будут. Но надо делать то, что надо, а там — как получится.
Маму Сару, расхворавшуюся после продолжительной дороги, и ее дочек пока что никуда пристроить не удавалось, и они оставались дома — им пришлось вместо прислуги вести домашнее хозяйство. Впрочем, они белоручками не были и прекрасно с ним справлялись.
Вскоре Марго нашла семью, где требовалась няня, и ушла туда. Отцом ребенка оказался молодой вдовец — жена его умерла после родов, с тех пор еще не прошло и двух месяцев. Он был напуган своей бедой и растерян. Такой человек всегда нуждается в опоре и ищет ее в приветливых людях. Так и тут получилось. Вдовец быстро присмотрелся к Марго, оценил ее искреннее отношение к его ребенку и предложил стать его женой. Она согласилась.
— Итак, Марго меняет фамилию, — как-то вечером многозначительно сказала мама Сара, загрустив. — Как зовут ее жениха?
— Его зовут Яков Эссас, мама. Он еврей. Ничего?
— Ничего... Если не считать, конечно, что евреи убили нашего Бога.
— Ну что вы, мама... — кинулась ее успокаивать Като и перевела разговор на другое: — Мы с нею и так опоздали с замужеством. Если бы не неприятности с Павликом...
— Глядите, что эта Като говорит! — всплеснула руками мама Сара. — Чувствую, скоро и ты от меня уйдешь. Тут поразительно мало таких красивых девушек, как вы с Марой... — говорила она, глядя на своих дурнушек.
Мама Сара все правильно примечала и чувствовала. Несколькими неделями позже Като тоже вышла замуж, выбрав себе в мужья сына местного сыровара, который регулярно снабжал их свежими изделиями своего отца. Мураз Кочарян был симпатичный и старательный парень, но полноват и немного заикался, отчего на людях сильно краснел и смущался. Като так подумала, что из него получится хороший муж. Не на Павлушу же ей надеяться, покатившегося под уклон, не детей его объедать и не на шее у его жены сидеть... Ждали, ждали они с сестрой более выгодных партий, да получили не то... Таких парней, как Яков или Мураз, в Багдаде они бы даже всерьез принимать не стали. Но теперь о Багдаде велено забыть и не вспоминать, а годы поджимают.
Все понимала постаревшая мама Сара. Девочки правильно делали, и семьи у них будут хорошие, крепкие, потому что в трудное время созданы. Оно всегда так получается.
У Александры Сергеевны были свои заботы, она переживала за мужа, видя, что он находится в подавленном состоянии.
— Павлуша, ведь твой враг погиб... Кто может тебя искать? Больше ты никому не должен?
— Больше я никому не должен, но у погибшего, кажется, был брат... Сама понимаешь, случилось то, за что могут мстить. Он ведь иудей. А у них — око за око…
— Ну... привыкай к новому месту пока что, — решила Александра Сергеевна. — Возможно, опять организуем пошивочное ателье, и ты там найдешь для себя занятие. Жить-то надо.
— Надо бы мне в Багдад съездить, — робко заикнулся Павел.
— Зачем?
— Разузнать обстановку. Нельзя без этого…
— Раз надо, то езжай.
Что нового в Багдаде?
Итак, Павел Емельянович опять поехал в Багдад, имея целью исправление погрешностей поспешного отъезда. Конечно, проигрыш оставался фактом неизменным и Павел правильно сделал, что сбежал со своим добром. Но помимо этого еще многое могло влиять на его судьбу, например отношение родственников Гелба к его выигрышу и вымогательству, реакция на произошедшее событие жандармского командования. Да и вообще надо было знать, какое впечатление оставил его побег у прежних знакомых.
Главное — он хотел добиться, чтобы все посвященные в его несчастье люди думали, что он остается в Багдаде.