Сначала эти мысли, пришедшие к Павлу в полудреме, носили спонтанный характер. А затем он осознал их и понял, что другого решения быть не может — надо найти Роника и нанести ему упреждающий удар. Если не уклониться от драки, то надо бить первым! Павел окончательно проснулся и принялся обстоятельно продумывать пригрезившийся план.
Россия манит
А Александра Сергеевна, которую не переставала манить Россия, жила своей жизнью. Она очень досадовала, видя, что без нее муж может не найти себя, и ей придется задержаться возле него. Намерение оказаться поскорее в России, только подстегивало ее неверие в Павла Емельяновича и стремление отгородиться от его неприятностей, больше не иметь к ним касательства. Онапо-прежнему любила мужа, но страсть и нежная привязанность не застилали ей глаза. Она осознавала, что погибнет с ним, что нельзя идти на поводу у иллюзий. Павел больше не считается с ее чувствами... даже с матерью не считается. Это уже не тот Павел, за которого она выходила замуж. Это вообще больше не человек, а цепляющаяся за нее беда... Человека, осиленного пороком, исправить нельзя, от него надо бежать, ибо погибая, он потянет за собой всех остальных. Александра Сергеевна понимала, что в ней говорит опыт детских лет, полученный от наблюдений за отцом — тогда уже у нее выработалось однозначное отношение к людям, тронутым пороком. А сейчас, подпитываясь ее молодой силой воли, оно лишь укрепилось.
И все же она старалась оставить мужа в относительном благополучии, а не бросать тогда, когда он еще не может сам за себя побороться.
Ей очень не хотелось браться за ателье, связывать себя официальной деятельностью, ибо это была бы зряшная трата сил и средств. Без нее Павел ничего с этим ателье не сделает, а только намучается и все потеряет. Зачем обрекать его на это? И она решила, что в принципе для прожитья им хватит того, что она заработает собственной иглой, изготавливая швейные изделия приватно, на дому. Ножницы у нее есть, она захватила с собой свой любимый инструмент, а швейную машинку можно взять даже напрокат.
Дело постепенно завертелось, всем находились мелкие поручения.
Александра Сергеевна больше общалась с простым народом, надежно укоренившимся здесь: с перекупщиками, с гончарами, с поставщиками продуктов, с мелкими лабазниками, лавочниками, зеленщиками, молочниками, со спекулянтами всех мастей — все это были люди, дорожившие своим местом и репутацией. Эта прослойка населения была не так многочисленна, как казалось, скорее, она была довольно ограничена и сбита. Чужого к себе не впускала, но и за своего умела постоять.
Прибывшую в Кишинев швею эта публика приняла сразу, тем более что молодая женщина выглядела весьма буржуазно, достойно — была хороша собой, разговорчива, очень культурна в обращении, модно и добротно одета. Кстати, этим она немного отличалась от их круга, но, возможно, это было делом привычки — кто-то расфуфыривается, а кто-то нет. Портниха все-таки, ей положено нарядно выглядеть.
Короче, она присматривалась к людям, а люди присматривались к ней.
— Русская семья, — говорили в Кишиневе о Диляковых, и Павла Емельяновича это радовало, ибо он боялся, чтобы здесь не стало известно об их принадлежности к ассирийцам и причастности к Багдаду.
Как-то Александра Сергеевна заметила, что то и дело ей попадается на глаза шустрый мужчина внушительной внешности и немолодого возраста. Странное сочетание его достоинств ее заинтересовало. Проявляя энергичность, он тем не менее никогда не спешил, не суетился, но везде поспевал и был очень сосредоточен на том, что делал. Сколько ни присматривалась к нему Александра Сергеевна, ничего подозрительного не заметила. Ну бегает, ну решает какие-то дела, ну везде вхож — так мало ли, что за этим может крыться. Может, он порученец по мелким делам у своих клиентов, поверенный в делах, какой-нибудь адвокат для бедных, разъездной нотариус...
— Кто это? — однажды спросила Александра Сергеевна у торговца пряностями, куда часто заходила, чтобы познакомиться и собрать информацию о поставщиках, которая могла интересовать ее мужа. — Чем он занимается?
— Этот?.. Как сказать... — замялся бакалейщик. — Рисковый человек. А знаете, он искал для себя хорошего столичного портного. Познакомить вас?
— Во как! — удивилась Александра Сергеевна. — Мне даже непонятно, что это такое — рисковый человек. Похоже, он из-под полы что-то продает?
— Так познакомить вас? — переспросил бакалейщик.