— Но это на первый момент. Ведь теперь и Диляковыми вам оставаться рискованно — не дай бог узнают правду! Что мне делать? Без меня ты новые документы не достанешь. Придется вам бежать отсюда и в другом краю менять свое имя, историю... Значит, сделай так: дай матери немного денег и отправь жить к Като, где ее не должны тронуть, — продолжал он. — А сама забирай остальное и беги, как задумывала. Только проверь своего «рискового человека», — Павел Емельянович слабо улыбнулся и грустно взглянул на жену, давая понять, что ее подготовка к побегу ему хорошо известна, — чтобы он не обманул тебя. Своего перевозчика для вас я не успел приготовить. В Славгороде немедленно выходи замуж — за кого угодно, лишь бы поменять фамилию. Если сможешь, запиши брак задним числом. Эх, жаль, что ты не умеешь проворачивать такие дела...
— Это я сумею, не волнуйся, — буркнула Александра Сергеевна. — Уже научена.
— Там тебя вряд ли достанут, но все возможно. Видишь, они не успокаиваются... Лучше перестраховаться. Кровная месть и желание вернуть выигранные деньги — это не шутки. Оба мотива стоят самой высокой цены. Так что старательно путай следы, изменяй сведения о себе, меняй имена и даты, переезжай с места на место — не дай себя обнаружить.
— Хорошо, Павлуша.
— Сохрани детей! Они у нас хорошие.
— Да, все сделаю.
Он потянулся к ее руке как будто для пожатия и незаметно отдал свое кольцо.
— Береги себя также. Постарайся в детях найти опору. Обо мне не волнуйся. Во мне жажда жизни не угасла, так что я всегда буду рядом с тобой. Очень жаль, Саша, что мы так мало пожили вместе, что так плохо завершаем брак. В этом даже я не виноват — что-то от природы сломалось во мне. Просто считай, что я рано умер. И все. Не плачь, не страдай, я не хочу этого для тебя. Я очень любил тебя, моя жена. И люблю.
— И я люблю тебя, Павлуша, — прошептала Александра Сергеевна. — Мне так жаль, что мы расстаемся...
— Живи так, чтобы быть счастливой. Прости, что я не сделал этого для тебя.
— Ты старался. И вначале все получалось.
— Поцелуемся? — измученно сказал он, и супруги потянулись друг к другу.
Они обменивались последним горячим дыханием и последними прикосновениями, пытались раствориться в своей любви, запастись ее ароматом впрок. Но миг этот был короток и он истек. Павел Емельянович и Александра Сергеевна разомкнули объятия и перестали составлять единую суть, единую божью душу — словно отреклись друг от друга... В этот миг на свете появилось два новых подранка, каждый из которых понес общую боль в отдельную судьбу.
Последнее мгновение, одно на двоих, было соткано из немого смотрения, из погружения взглядов в глаза, из выпивания их света и впитывания глубинных мыслей — чтобы незабываемо запомнить их, чтобы этого знания, как бесконечной книги, хватило на всю оставшуюся жизнь.
Потом их мир раздвинулся, между ними повеял ветерок, вокруг них возник объем комнаты, ее стены, подошедший ближе полицейский. Послышался лязг металла на арестанте...
Наконец Александра Сергеевна оказалась на улице. В ее руках трепетала справка, выданная только что канцелярией тюрьмы. В ней говорилось, что муж ее Диляков Павел Емельянович приговорен к высшей мере. С сего дня она, Дилякова Александра Сергеевна, считается вдовой и имеет право вступать в новый брак.
Перечитав справку, Александра Сергеевна поняла, что этот мир действительно опустел, потерял притягательность. Он стал пыльным и бесцветным, как сухая осенняя степь. Оставшись без своего Павлуши, который умел покорять любые обстоятельства и из всех перипетий выходить победителем, она увидела, что этот мир стал ей чужим и неприятным. Он отнял у нее самое дорогое — полноту души... Нет больше запахов и красок, пения птиц, шума дубрав...
Бежать, немедленно бежать отсюда — туда, где они встретились и начинали, где их венчали, где они пускали на свет детей и были счастливы!.. Спасительный восток — звездный по ночам и обильный жаркими солнечными днями — перестал быть спасительным, даже стал опасен. Он для нее кончился. Неожиданно, как и начался. Побеги, побеги... Вынужденные побеги преследовали их с мужем и гнали куда-то. За что, почему? Пряная восточная сказка без Павлуши превратилась в чужую бесплодную пустыню... Бежать отсюда, от пепелища многих счастливых лет... Бежать в великую Россию, которая одна — утешение и Бог.