— Эх, барин, — садясь в тени грабов на перекур, говорил он, — из вас вышли бы люди. Да, редкий дар я в вас наблюдаю. Так и скажите родителям, что дед Матвей с большим удовольствием взял бы вас в подмастерья.
Вечером Гордей рассказывал об этом родителям, и они гладили его по голове и утверждали, что столяром быть хорошо, но доктором, лечащим людей от страшных болезней, — лучше. А главное благороднее. Последнее обстоятельство покоряло Гордея, рассматривающего благородство как призвание к высоким деяниям, и он соглашался с родителями.
— Что ж, — вздыхал по-взрослому, — буду расти доктором.
Известно, что воспоминания просто так не приходят, их вызывает здоровая природа человека, ища в них спасение для себя. Понявший вдруг это Гордей, прижившийся теперь на Востоке, поблагодарил Бога за подсказку и попробовал столярничать. И у него все получалось! Работая, в воображении он видел руки деда Матвея, держащие инструмент, его позу у станка, расставленные для устойчивости ноги, расправленные плечи. И это необыкновенно помогало! Это служило почти что наглядными уроками, как будто старик специально наведывался сюда, в жаркий чужеродный Багдад, чтобы показать да подсказать Гордею что и как делать, чтобы помочь своему маленькому другу выжить. Эх, знал бы дед Матвей, где теперь хваленный им барчук оказался. Наверное, тот дед жив еще...
После недолгих попыток Гордей понял, что надо браться за большую и ответственную работу, чтобы не игрушки это были, не пустая трата времени, а полезная деятельность, остающаяся на десятилетия. В итоге задумал построить речное судно для прогулок, чтобы для всей семьи там места хватало. Обидно ведь — его сад выходит прямо на берег Тигра. Как же не воспользоваться этим? Он верил — обладая определенными навыками в работе с деревом, настоящий мужчина может самостоятельно построить судно, проявив трудолюбие и настойчивость.
Строил, конечно, не сам — работал под наблюдением и с помощью знатоков. Но руки прикладывал — свои. Принципиально. И эта работа очень его успокаивала и отвлекала, давала возможность его уму спускаться на землю, обременяться зримыми задачами, проживать жизнь простого человека.
К моменту, когда родился сын Глеб, Гордей уже знал ассирийский язык, как родной. Как же его было не знать? Ведь это был священный арамейский язык, на котором говорил наш Бог Иисус Христос! И на нем продолжали говорить все ассирийцы, наверное, только ассирийцы — самые преданные Христовы наследники и последователи на всем востоке.
Знал и халдейский, один из диалектов арамейского, что был на него очень похож, а также иракский и вырождающийся курдский. Хотя, казалось бы, последний, утрачивающий категории рода и падежа, был просто интересной экзотикой, но это не так — многие курды являлись поставщиками сырья для аптечных складов и с ними приходилось иметь дело, а значит, приходилось понимать их. Эти языки выучились буквально поневоле, так как вне семьи приходилось каждодневно и подолгу общаться с многоязычным местным окружением. Впрочем, по этой же причине знал Гордей и турецкий — как ни странно, у него по работе были контакты и с турками.
Близким к арамейскому был также идиш, язык вездесущих иудеев, так что он буквально висел в воздухе и выучился сам собой из-за частых повседневных контактов на нем. Более того, Гордей знал даже язык персов — персидский, или фарси, — который был очень труден для произношения, но тем не менее он бытовал в багдадском окружения и его лучше было знать, чем не знать.
А если прибавить к этому списку русский язык и английский, незаметно выученный практически в совершенстве для контактов с европейцами, то всего в багаже Гордея оказалось девять языков, различающихся между собой то кардинально (например, русский и фарси), то в меньшей степени, как ассирийский и халдейский или как иракский и курдский.
Бывало, что для укрепления знаний в языках Гордей приглашал к себе кого-то из тех, кто ими владел, и подолгу с ним беседовал в саду, угощая фруктами, распивая чаи и развлекая своими рассказами о далекой синеокой России. При этом он подчеркивал, что заботится о том, чтобы люди на его новой родине знали о России, хранительнице Православия, много и правильно. Эти знания в будущем им обязательно помогут. В этом обещании не было преувеличения. Гости страшно гордились, что были приглашены на индивидуальную беседу, удостоены отдельного внимания, да еще по такой сокровенной теме, и совершенно не подозревали, что в данном случае роли их менялись: теперь знаменитый учитель Гордей был учеником, а они учителями.