Похоже на то, — думал Гордей, разбираясь с этим, — что язык Святого Писания чрезвычайно условен и нельзя описываемые в нем истории воспринимать буквально. Очень часто там понятия, сложные для восприятия простым людям, изображаются в образах животных или предметов. К таким понятиям, прежде всего, относятся те, что описывают не предметы, а умозрительные вещи: ситуации, обстоятельства, человеческие качества, настроения и восприятия реалий мира. Например, в мифе об изгнании из рая первых людей в образе говорящего змея отображено такое человеческое качество, как алчность, влечение к обладанию чем-то чужим. На самом-то деле мы понимаем, что говорящих змеев в природе нет, зато мы знаем, что такое алчность и как она говорит в человеке. А древние люди про алчность не понимали, зато легко верили в говорящих животных.
То же самое касается и рая, названного Эдемом. Это тоже условность, и отображает она исконно родной для героев мир — мир, в котором они родились, выросли, где все им знакомо, все им принадлежит, все к ним благосклонно. Мы это называем малой родиной. Рай — это восприятие человеком своего благополучного обиталища. Если человек родился и вырос в пустыне и никогда не знал других мест, то и пустыня будет ему прекрасной, пригожей для жизни — то есть раем.
Значит, изгнание из рая надо понимать как выдворение человека из родной среды по требованию окружения. Если же расставание с родной средой происходит по желанию самого человека, то это исход.
Теперь Гордею начало кое-что проясняться.
Перекладывая жизнеописание Авраама, являющееся не мифом, а преданием, отражающим подлинные события, с языка образов на язык фактов, получаем, что Террах жил в прекрасном месте, в столице мира, которой по сути был на то время Ур Халдейский. Это был его Эдем, что не зря подчеркивается уточняющими словами — «в земле рождения своего». И вдруг ни с того ни с сего он пренебрег этим счастливым положением, все бросил и “из земли своей, от родни своей” убежал, якобы по своей воле пустился в обетованную землю (Ханаан), чтобы первобытно кочевать и долго осваиваться там со своими отпрысками, а затем предательски отобрать ее у ханаанейцев и присвоить.
Тут налицо аналогия с мифом об изгнании первых людей из Эдема.
Выходит, тот миф повествует о зарождении и укоренении в первых людях той черты, которая послужила причиной крушения Эдема, — алчности, скоро приведшей их к вероломным, узурпаторским поступкам. Это главный итог мифа.
Но куда ушли изгнанные из Эдема и как стали жить дальше?
А вот об этом как раз и рассказывается в жизнеописании Авраама, оказавшегося, как и Адам, за пределами своего родного обиталища, в данном случае Ура Халдейского. И опять авторы Святого Писания снисходительны к своим персонажам, ибо накручивают всяких небылиц, лишь бы замутить воду и спрятать настоящие причины того, что исторгло Терраха из родного города.
Ну ладно, проявим и мы понимание и удовлетворимся намеком на его изгнание за вероломство и грабеж, о чем аж кричит параллель между Эдемом и Уром Халдейским. Главное, что теперь мы догадались, кем был Террах и что он преследовал, уйдя из оседлой жизни назад в дикое кочевничество.
Итак, то, что он идет на откровенный разбой (как замышлялось — исполняемый исподволь, растянуто во времени), заключающийся в агрессии против приютившей его земли Ханаан, уже давно принадлежащей местным жителям, и ее присвоении; что он идет отплатить ханаанейцам за добро черной неблагодарностью и лишениями, его не смущало. Это лишний раз доказывает, что подобное деяние было для Терраха в порядке вещей, что у него уже имелся такой опыт. За тот опыт его и изгнали прочь из Ура!
Да-а... история с Террахом очень похожа на изгнание или на бегство. В любом случае без веской причины люди из родных мест, из насиженных мест не срываются и от добра — добра не ищут. Не зря Авраам отрекся от своего племени и придумал себе отдельное название — еврей. Что-то он скрывал за этим! Значит, он — сын преступника, выдворенного из города вместе с потомками за что-то премерзкое. Или хуже того — преступника, совершившего караемое смертью деяние и тайно бежавшего от расправы над ним и над всем его родом. В любом случае, у него были основания податься прочь, отречься от сородичей и назваться другим именем, и другим родом.