— Но почему тогда мы начали считать себя ассирийцами? — не унимался Раман.
— По вере, уважаемый Раман, — резковато ответил Гордей, как будто раздосадованный тем, что его все время перебивают. — Дело в том, что основная часть халдеев, как ни печально это констатировать, приняла иудаизм. И только небольшая их группа предпочла христианство. Ассирийцы же наоборот — в основной массе приняли христианство. Естественно, что халдеи-христиане присоединились к большинству единоверцев — к ассирийцам. Вот так оно и получилось. Так что вы — из халдеев-христиан.
— Это был хороший царь? — спросил Глеб.
— Набопаласар? Могу только сказать, что его сын, знаменитый Навуходоносор II, тоже долго правивший в Вавилоне, известен как строитель висячих садов, кои мы тут попутно ищем. А также именно он, а не ассирийцы, как написано в Ветхом Завете, увел евреев в вавилонское рабство.
— Эх, зачем же он так...
— Это просто так говорится, — раскатисто рассмеялся Гордей над сердобольностью мальчишки. — Ну что ты все принимаешь за чистую монету?! Евреи любят сказываться несчастными, говорить, что их кто-то к чему-то принуждает, обижает. А на самом деле, мой милый, евреи — сами халдеи. Помнишь?
— Ну помню...
— Многие века они мечтали вернуться в Ур Халдейский, из коего были выдворены их предки. Да у них не получалось. А тут выпала счастливая оказия! Так что никто их не угонял и ни о каком рабстве речи нет, они сами с радостью исполнили давнюю мечту своих предков...
— Почему же они говорят о рабстве?
— Да прибедняются, чтобы напустить туману и сказаться обиженными — ведь ассирийцы так и не признали их коренными жителями своей родины. Помнили, что в лице Терраха этих нечестивцев в давние времена раз и навсегда лишили этого звания. Видимо, в связи с этим, попав милостью Набопаласара в Ассирию, евреи были урезаны в правах, — Гордей помолчал, потом добавил с грустью: — Вот как я... Кто бы меня увел в рабство в Россию?!
Видя, как погрустнел Гордей при воспоминании о России, Глеб не стал расспрашивать его о висячих садах, понимая, что от них тоже остались руины, присыпанные землей, и ничего конкретно увидеть нельзя. Он решил по возвращении домой поискать рассказы о них в старинных книгах.
— Да, так уточнение об имени твоего русского дедушки, Глеб, — вернулся к прежней теме Гордей Дарьевич. — Изначальное имя моего отца было Дар, подарок, значит. Дарий — это уже переделка на народный лад. У русских так принято: Егор — Егорий, Назар — Назарий, Макар — Макарий, Сергей — Сергий. Так что с персами у нас нет ничего общего.
— Вот это здорово! — обрадовался мальчишка.
Всего эта поездка забрала неделю сроку. Казалось, что Гордей отлично перенес ее, и по приезде ни на что не жаловался.
***
Еще через год, когда настало подходящее время, они поехали в устье Евфрата, на развалины Ура Халдейского, ибо Гордею хотелось показать Глебу места обитания его предков по матери, которые прожили столь значительную жизнь, что о них упоминается в Святом Писании.
Раман хоть и хотел ехать с зятем и внуком, но остался дома, поскольку не мог оставлять аптеку без присмотра на такой долгий срок.
— Нет более святых мест на земле, — со значением втолковывал Василий Григорьевич своему новому воспитаннику Глебу, когда они готовились к этому путешествию, — чем те, что мы посещаем. Палестина — родина Бога нашего, а Ур — родина предков. Вот бы тебе еще Россию посмотреть... — вздохом заканчивал он свою мысль.
Верблюжьего ходу, к которому у них уже имелась приспособленность, в одну сторону было с полмесяца, во всяком случае таковыми получались предварительные расчеты. Опять пришлось бы брать с собой все то, с чем они ездили в Палестину, несмотря на пролегание пути по издревле обжитым местам, где можно было найти и кров и еду. Но после некоторых раздумий решили добираться водным путем, на одномачтовом парусном судне, принадлежавшем Гордею. Правда, раньше они не пробовали совершать на нем многодневные прогулки, использовали только для кратковременного отдыха на воде. Но что мешало бы им путешествовать кратковременно в каждом дне? Все равно это было бы гораздо быстрее, чем идти с верблюдами.