Судно было проверенным и что называется притертым к использованию. Достаточно внушительные его размеры, около двадцати шести футов (около 8-ми метров) в длину и десяти футов (3,0 метра) в ширину, позволили устроить на нем и отдельные каюты, и один вместительный салон со спальными местами. Были здесь также и удобства, камбуз и гальюн. Так что оно представляло собой плавучее жилище, обслуживаемое экипажем из шести человек. Путешествие на нем к Персидскому заливу должно было быть быстрым и не очень утомительным.
На том и порешили.
Спускались по извивистому, капризному Тигру, хотя им надо было попасть к холму Мугейр на правом берегу Евфрата, на котором как раз и был в древние времена расположен Ур Халдейский. Но эти подробности пути они решили корректировать на месте.
— Какое странное название реки — Тигр, — докапывался Глеб, участвующий в обсуждении маршрута.
— Ты меня радуешь, мой милый, ибо это только для русского уха странное созвучие. Для местных жителей название реки вовсе не напоминает хищника. А вообще, река Тигр течет по благодатным землям Месопотамии и является одной из двух великих рек, в бассейнах которых зародилась древнейшая человеческая цивилизация. Вторая — река Евфрат. Так что нам будет на что посмотреть. Причем смотреть надо будет внимательно!
Действительно, путешествие по реке забрало всего три дня времени и восхитило наших героев. Сидя у бортов, они рассматривали уходящие в горизонт берега, ловили рыбу, а потом разделывали ее и готовили для приготовления пищи. А что может быть вкуснее свежей рыбы или навара из нее, да еще на свежем воздухе? На камбузе верховодил Зубов, которому не было равных в вопросах рыбной кулинарии.
Места, куда они прибыли, встретили их не очень приветливо. Во-первых, с трудом нашли верблюда, хозяин которого не хотел браться за столь мелкую работу.
— У меня три верблюда, — кричал охочий до денег араб. — Или я пойду караваном, или совсем не пойду. Я не позволю другим верблюдам простаивать!
Расстояния там были небольшие, и наши путешественники вполне могли бы пройти их пешком, им так даже интереснее было бы. Верблюд был нужен только для Гордея. Но пришлось соглашаться с арабом и находить использование для всех животных.
— Садись, Глеб, на своего коня, — смеялся Василий Григорьевич. — Не идти же нам рядом с незагруженными животными, им на смех.
Во-вторых, как ни странно, этот их проводник плохо знал свое дело, путался с дорогой, вел их не туда, потом возвращался. И все объяснял тем, что ему не приходилось выполнять столь глупое задание — крутиться на пятачке суши между четырьмя берегами двух рек.
— Какой такой холм Мугейр? — бубнил он себе под нос.
— Это древнее название, — терпеливо объяснял ему Глеб.
— У нас никто не знает такого... Езжай туда, езжай сюда... А верблюды не любят воды, они пески любят, пустыню...
— Это несколькими верстами южнее города Насирия, если ты знаешь этот новый город, — уточнил Василий Григорьевич.
— Ах, туда... — мотнул головой араб и после этого прекратил бухтеть.
Пока проводник успокаивался, крутясь на пятачке территории, где Тигр и Евфрат сходились ближе всего и откуда после переправки на плотах еще и через Евфрат совсем немного оставалось пройти до нужного места, Василий Григорьевич отвлекал Гордея от явно охватывающего его раздражения.
— Эх, друг мой любезный, Гордей Дарьевич, нам путешествовать надо было в молодые годы. Так вы тогда не горели желанием. Лодку эту выстругивали. А сейчас что-то жара меня донимает, даже в эту не самую жаркую пору... — и он вытирал лицо платками, откинув бедуинские накидки, без которых им бы и вовсе пришлось горячо — вернее невыносимо.
— Мне раньше незачем было путешествовать.
— Почему так? Живее ведь все воспринималось, ярче.
— В отношении вас, достопочтенный учитель, оно, может, и так, а касаемо меня — иначе. С тех пор, как случилось это... багдадское происшествие, я даже по траве боялся ходить, цветы рвать не решался — так дорожил жизнью, так боялся навредить себе. Куда там было путешествовать?! Да и праздный интерес покинул меня. Все больше я живу по необходимости. И работаю так, и мир познаю... Без сердечного удовольствия.
— А что же теперь изменилось? Казалось бы, только сил меньше стало.
— Сил меньше, а ответственности больше. Это для Глеба полезно. Оно ведь как? Без путешествий нет новизны и кругозора. И нет путешествий без приключений, каких-то активных действий — все это расширяет познания, обогащает практический опыт, вырабатывает уверенность в своих силах. А в сумме — развивает воображение, выдумку и всесторонне укрепляет личность. Вот к этому я и стремлюсь.