Глеб молча кивнул деду и поспешил к жене. Та еще лежала, с синими кругами под глазами. Но уже улыбалась.
— Когда он родился, Хава?
— Перед восходом солнца.
— А почему шум и беготня были позже, когда я уходил на стройку?
— Со мной плохо было, — сказала жена Глеба. — Но теперь все наладилось. Только мне надо полежать несколько дней.
— Лежи сколько надо, — Глеб ласково погладил ее по щеке.
— Слушай, Глеб, я хочу назвать сына Шимуном, это означает «услышанный Богом», а? Такое красивое имя!
— Нет, Хава, дочерей будешь называть, как захочешь, а мой первенец должен носить русское имя. Назовем его по святцам — Емельяном. Хочу, чтобы ты знала — в честь его рождения я сейчас пойду на стройку и объявляю работникам, что завтра они могут отдыхать, за мой счет. Пусть запомнят день рождения Емельяна Глебовича Дилякова.
— Без угощения?
— Пусть проведут этот неожиданный свободный день со своими семьями, это лучшее угощение из всех.
Поскольку на следующий день никакие работы не производились, то Глеб, чувствующий себя именинником, тоже решил отдохнуть. Он пошел в город, чтобы прогуляться и заодно купить Хаве подарок в благодарность за сына.
Долго вышагивал по шумным улицам, наслаждаясь каким-то тихим счастьем, названия которому он не знал, пока солнце не поднялось так, что пора была уходить в тень. Тогда зашел в первый попавшийся ювелирный магазин, встал у прилавка, принялся рассматривать женские украшения. Кольцо без примерки он подобрать не сможет, значит, надо покупать серьги или браслет. Он выбрал на витрине несколько изделий и попросил показать их.
Рядом чуть слышно перешептывалась пожилая пара, что-то рассматривая под стеклом. Мимо проходили другие люди, посматривая по сторонам и невольно толкая боками стоящих у прилавка.
— Осторожнее! — прикрикнул на зевак пожилой мужчина, проверяя, целы ли его карманы.
На какой-то миг продавец отвлекся от стоящей перед ним публики и взглянул на зевак, игнорирующих замечание и продолжающих бродить у прилавков и задевать покупателей.
И вдруг время для Глеба замедлилось, окружающее окуталось липким прозрачным туманом, а душу полоснула такая тоска, от которой он чуть не закричал. Все потеряло свою ценность. Не нужны, скучны ему стали и Хава, и младенец, и строящийся дом... Почему он здесь? Зачем ему эти никчемные побрякушки? Чем он занимается?
Куда бы он пошел и что бы сделал, он не знал, но и тут находиться не мог. Отвращение к миру поднялось откуда-то из чрева, защекотало в горле, отчего рот наполнился слюной. Глеб поспешно вынул платок и брезгливо сплюнул в него.
— Спасибо, мне ничего не подошло, — сказал продавцу и пошел к выходу.
Сопя и поспешая на воздух, его опередила пожилая пара, что стояла рядом. Он посторонился, пропуская их вперед.
— Придержите вора! — крикнул продавец. — Вон того мужчину с платком в руке. И позовите полицейского!
Несколько человек тут же схватили Глеба за руки, рванули назад.
— Это неправда, — побледнел Глеб. — Ошибка! Я не вор...
— Эй, господа! Вы торгуете или даром все раздаете? Эдак скоро и вас отсюда вынесут, — размахивая тростью, тем временем в магазин вошел Василий Григорьевич. — Как говорится, наше вам с кисточкой! — он подошел вплотную к Глебу, осмотрел его со всех сторон. — Кто этот красивый мальчик? И зачем вы его так безобразно держите?
— Отойдите, господин! — прикрикнули на Василия Григорьевича отошедшие от оторопи работники магазина. — Это задержанный. Он украл браслет.
— Мне от вас смешно! Из магазина спокойно выходят воры с полными карманами, а вы хватаетесь за красавчиков? Молодцы! Браво!
— О чем речь? Что вы хотите сказать?
— Хочу вернуть вам вот этот браслетик. Его я легко отобрал у двух старых негодяев, вышедших от вас, — Василий Григорьевич вынул из своего кармана браслет и широко развел руками. — Да, господа, я такой! Много видел на своем веку. Так обменяем браслетик на свободу для этого господина?
Обрадованный продавец с протянутыми руками кинулся к Василию Григорьевичу, но тот поднял браслет выше и рассмеялся.
— Вы мне ничего не сказали про обмен!
— Отпустите этого... — продавец указал на Глеба. — Просто он его смотрел... Я и подумал...
— Он подумал! — шутил дальше Василий Григорьевич. — Приятно знаете одним махом и браслет вернуть и доброе имя приличному человеку.