«Но как ни велико наше горе, — говорил раввин перед собравшимися, — мы должны помнить, что в судьбе евреев стойко и не унывая переносить все невзгоды жизни; помните, что наша история богата примерами еще больших испытаний, ниспосланных Провидением, но твердая вера в Б-га и идейный характер наших страданий всегда вызывали удивление у наших врагов. На вашу долю пришлось снова взяться за страннический посох, который столько веков Израиль не выпускает из своих страдальческих рук. Помните же наше славное прошлое, и да поддержит в вас память об этом бодрость духа в настоящую критическую минуту!»
Московские власти не потерпели столь вызывающих слов, речь раввина довели до сведения государя, и из Петербурга пришло новое распоряжение: «23 сентября 1892 года Государь Император по докладу Министра Внутренних дел о самовольном открытии раввином Минором и старостой Шнейдером синагоги в Москве Высочайше повелеть соизволил:
1. Московского раввина Минора уволить от сей должности с выдворением его на жительство в черте еврейской оседлости и с воспрещением ему навсегда въезда в места, лежащие вне этой черты.
2. Старосту Шнейдера удалить из пределов Москвы и Московской губернии на 2 года.
3. Объявить Московскому Еврейскому Молитвенному Обществу, что если к 1 января 1893 года выстроенное на Солянке здание синагоги не будет продано или обращено под благотворительное заведение, то оно будет продано с публичных торгов Московским губернским правлением».
По личному распоряжению генерал-губернатора был снят купол, завершающий здание новой синагоги, молитвенный зал был опечатан. (Реставраторы восстановили купол в 2001 г., то есть более ста лет спустя. — M.Л.)
В начале 90-х годов XIX в. еврейская община переживала тяжелые времена. Лишенные хоральной синагоги, евреи собирались в скромных молитвенных домах. Одна из синагог была на Арбате (№ 5; здание не сохранилось), в наемном помещении; в субботу и праздничные дни на молитву собирались жившие в этом районе евреи, среди которых были врачи, присяжные поверенные, служащие банков и частных контор.
В Басманной части, в начале Доброслободского переулка (дом не сохранился) располагалась молельня, прихожанами которой были ремесленники, отставные солдаты, мелкие торговцы. Небольшие молельни были в Замоскворечье (Пятницкая, 52), на Таганке и на еврейском кладбище у Дорогомиловской заставы (здания не сохранились).
В конце XIX в. еврейское население сократилось до 8 тысяч человек и состояло в основном из людей с высшим образованием и купцов 1-й гильдии; еврейские учебные заведения — «Талмуд-Тора» и ремесленное училище — резко сократили прием учащихся. 27 мая 1895 г. министр внутренних дел по соглашению с московским генерал-губернатором приказал упразднить еврейское ремесленное училище и училище-приют «Талмуд-Тора» за неимением достаточного количества учеников.
Но жизнь продолжалась. 10 апреля 1893 г. в Глебовском подворье собрались на выборы нового общественного раввина активные деятели общины; большинство присутствующих (86 из 131) отдали голоса за выпускника Московского университета кандидата права Я. И. Мазе. Генерал-губернатор утвердил это решение и 7 декабря того же года принял московского раввина в своей резиденции на Тверской улице.
Яков Исаевич Мазе родился в 1859 г. в Могилеве в семье любавичских хасидов и в детстве получил традиционное религиозное образование. Он рано осиротел и переехал к дяде в Керчь, где окончил гимназию и, следуя влечению, поступил в Московский университет на юридический факультет. В юности увлекся палестинофильскими идеями и активно работал в журнале «Ха-мелиц». Я. И. Мазе принадлежал к поколению восьмидесятников, взгляды которых формировались в годы разгула антисемитизма, ограничения прав, постоянного выселения евреев из городов и сельских районов; молодежь этих лет активно воспринимала идеи сионизма и стремилась к возрождению национальной культуры.
Первое выступление нового московского раввина состоялось 21 ноября 1893 г., в первый день Хануки. Хоральная синагога была опечатана, и праздничная служба проходила в домашней молельне банкира Полякова на Большой Бронной. Раввин, обращаясь к присутствующим, предельно точно высказал свои взгляды: «Постараемся же, братья, стать достойными внуками борцов за народную свободу! Пускай наши дети будут знать свою историю, эту великую историю великого народа, великого и во время своего падения! Наша религия проповедует всегда, повсюду: „Надейся и живи!“. Уповай на Г-спода, крепись и мужайся — вот лозунг нашей веры, вот напевы нашей могучей музы».