Занимались они ни бог весть чем, ракет не строили, нефть не добывали, так, у одних дураков что-то покупали, другим продавали. Иностранцы, как оказалось, в этом большие спецы, наши только отжать мастера. Даже продать или поделить отжатое, и то получается чаще в минус. А тут, под чутким иностранным руководством, схема «товар – деньги – товар» заработала, как и предсказал старик Маркс, графики состояния дел фирмы устремились ввысь.
Иностранцы, правда, были те ещё, главного звали Сержио Боллоболли, в недавнем прошлом Серёга Балаболкис, бизнесменил при крупных чиновниках, неплохо поднялся, и вовремя смылся. На чужбине, благодаря, по его мнению, чисто символическому заимствованию из закромов родины, пристроился тоже не плохо. Отечество деятельности Серёги не одобрило, и по сему, он старался о себе не напоминать, и держался в стороне. Но тоска то ли по родине, то ли по её доступным закромам, при случайном знакомстве с отдыхающим в его краях на широкую ногу бывшим соотечественником Петром Жуповым, представившемся крупным бизнесменом с серьёзными планами, сыграла злую серенаду, и Сержио, переборщив с кьянти, под песни про мороз и ямщика, обливаясь слезами по рязанским берёзам, решительно и крупно вложился в сомнительный бизнес нового друга.
Иностранное руководство, своими, реально иностранными кадрами, наладив дело, и, по их мнению, справедливо предположив, что теперь можно обойтись дистанционным контролем и периодическими проверками, предоставило аборигенам приличную свободу действий, и погрузилось в другие проекты.
Директором фирмы был назначен близкий родственник первоначального хозяина, я ныне совладельца, Антон Кирилыч Драпак, человек достаточно молодой, энергичный, хваткий, но слегка неуравновешенный. Антон Кирилыч ничего не понимал в вверенном бизнесе, и мало им интересовался, но своей изворотливостью, смекалкой, и умением вовремя перевести стрелки в нужном направлении, производил впечатление руководителя крепкого.
Из прежнего штата, по согласованию с руководством, он оставил Эмму Ивановну – бухгалтера, и Петра Борисыча – старого друга своего тестя. Опытный Сергей Николаич экстерьером призов не брал, да и вообще был «шибко умный», его заменили на двух относительно молодых и перспективных оболтусов, Гошу (Григория Николаича) и Лешу (Алексея Николаича). Ну и для статуса, после просмотра нескольких претенденток, была нанята секретарь-референт со знанием языков симпатичная Эльвира Газизовна. Жалованье всем положили приличное. Обязанности сотрудников распределялись строго по штатному расписанию и должностным инструкциям, но исполнялись просто, в зависимости от присутствия или отсутствия Антона Кирилыча, даже "барабанщик" Петр Борисыч свою бесполезность выполнял с разным рвением.
Петр Борисыч появлялся на службе раньше всех, и отмечал приход остальных в свой тайный компьютерный журнал, о чем, естественно, знали все. Степенной и элегантной Эмме Иванне позволялось опаздывать, а Гоше и Леше нет. Их опоздания вносились в реестр, который прикладывался к ежедневным документам на стол директору, которые Антону Кирилычу были совершенно не интересны, и который сам появлялся в офисе непредсказуемо, и явно без удовольствия. Он быстро и строго раздавал указания, и исчезал, толи в своём кабинете, то ли вообще.
Единственный его интерес составляла Эльвира Газизовна, относившаяся к службе аккуратно, и исполнявшая свои обязанности с легким презрением к сослуживцам, четко с 9-00 до 18-00.
Еще у фирмы были производственно-складские помещения, для перевалки своего товара от продавца к покупателям, там работала целая куча каких-то людей, но они, вместе со своими проблемами, не интересовали никого вообще.
Дела как-то шли, ну и слава богу.
3
Офис фирмы "Проект J" располагался уже не там же, где раньше контора офиса "Проекта Ж", из малоприметного здания, среди труднодоступных закоулков Алтуфьевского шоссе он переехал ближе к центру города.
Отдельные кабинеты были только у директора и бухгалтера. Остальные сотрудники обитали в общей комнате типа openspace, и этим, почему-то, были довольны.
Ежедневно, постепенно прибывши, перекинувшись между собой ничего не значащими фразами, типа "здрасьте-как-дела-спасибо-здрасьте-хорошо", эта маленькая компания образовывала коллектив, приступивший к работе. Работа закипала не спеша, к полудню набирая градусов 60, не больше, и в конце рабочего дня об неё уже тоже было не обжечься.
Самым спокойным, и умиротворенным из рабочих дней был понедельник, в остальные дни хоть что-то, да приходилось делать; но этот понедельник как-то сразу пошел с нарушением всех устоявшихся правил.