Американец не стал спорить. Взял девочку, хлопнул Легата по плечу и побежал дальше. Стас остался ждать. Он стоял один на пути остервенелой толпы и прикидывал: в подсумках четыре рожка, пятый в автомате. Только вряд ли ему позволят сменить магазин. С одной рукой это займёт вдвое больше времени. Значит до того как закончатся патроны у него будет 3–4 секунды. Потом вся надежда на «карманную артиллерию» — две ручные гранаты, которые он прихватил в музее — старые немецкие «колотушки» времён войны с длинными деревянными ручками. Главное успеть, прежде чем его собьют с ног, открутить крышки внизу их рукояток и дёрнуть за вывалившийся шнур перед броском. Одновременно подумалось с теплотой: «А всё-таки нормальный парень этот американец. Жаль, не успел пожать ему руку на прощание. Сержант сможет вытащить мою малышку отсюда, наверняка они уже на последнем этаже». — Легат обернулся, и вдруг обнаружил что дверь одной из квартир на лестничной площадке этажом выше приоткрыта. Расстояние до неё пять-шесть метров. Эту квартиру он хорошо знает, там живёт хорошая простая семья Татариновых. И они знакомы, даже дружны. Надо лишь рывком метнуться к ней, пока ещё не поздно. Две-три секунды у него есть…
«Хрена тебе! — одёрнул сам себя Стас. — Размечтался! Пусть этими секундочками воспользуется дочка». И чтобы дать ей шанс, никуда он отсюда не сдвинется, пока не заглянет в глаза собственной смерти.
Мужчина направил фонарик вниз, и мурашки побежали по спине. Смерть уже стояла в пяти шагах от него в виде сбившейся в кучу стаи бывших людей. Самый жуткий из ночных кошмаров воплощался наяву. К зрительному шоку примешивался обанятельный — от них несло, словно с десяток забрызганных кровью мужчин, парней и женщин только что вышли с бойни. Они рассматривали чудака, которого уже считали добычей. Правда в руках у него оружие, только это мало что меняет…
Ни выказывая ни малейших признаков страха, стая надвигалась на капитана. В мерцающих волчьим блеском глазах Стасу чудилось непонимание. О себе эти существа вероятно уже знают, что пули им малострашны. И большинство людей, на которых они охотятся, тоже пропитались чувством обречённости. Тем более странно, что сумасшедший одиночка никуда не бежит и не скулит от ужаса. Вероятно это сбило их с толку. В их воспалённом воображении добыча должна вести себя иначе.
Не меньшая оторопь взяла и его, когда в искажённых злобой окровавленных рожах Стас вдруг узнал знакомые черты:
— Охренеть! Коля, Серго, Пахан…тётя Галя!
Услышав свои прежние имена, заражённые соседи и знакомые по двору замерли. В глубинах их отравленных вирусом мозгов явно что-то откликнулось в ответ. Не то, чтобы они смутились, однако в их вонзённых в него, горящих синим огнём взглядах и готовых вцепиться мёртвой хваткой протянутых руках, что-то провисло.
Надо воспользоваться удачной заминкой и стрелять, но как! Если с каждым что-то связано. Кого-то ты совсем недавно видел на лавочке у подъезда, кто-то гулял с детьми на детской площадке когда ты возвращался со службы, и со всеми ты здоровался при встрече. Кому-то одалживал до получки, делился своими маленькими радостями и печалями… Как выстрелить, если даже дворник Рузик из далёкого Таджикистана со временем стал восприниматься как земляк!
— Это я, Стас! — позвал Стас. — Помните как на девятого мая собирались у Жорика? А как гудели у Песковых, обмывая ножки их третьего? Помните?! — Стас с надеждой искал проблеска сознания в мигающих, полных тупой жестокости глазах знакомых по двору, с которыми иногда по выходным гонял мяч в старой футбольной коробке во дворе или просто останавливался поболтать про жизнь. Только напрасно, ибо ничего человечьего не осталось в этих светящихся дырах, даже обычной людской злости, один тяжёлый, мёртвый туман. Жуткие рожи с почти родными чертами ловили каждое его движение, ожидая подходящего момента для броска.
— Тётя, Галя…помните, как я помогал вашей маме чинить её любимый старый телевизор?! — в последней надежде обратился Легат к немолодой женщине в халате, шлёпанцах на босу ногу, которой на восьмое марта подарил букет цветов. В этой руке она теперь сжимала окровавленный нож, а в другой волокла убитую кошачью тушку (похоже они мочили всех, кто попадался им на пути). Соседка угрожающе зарычала, а вслед за ней очнулись и бросились к нему остальные. Но навстречу им по ступенькам уже прыгали гранаты. Хорошо, что прихватил эти старые противопехотные «колотушки» Вермахта из музея. И хорошо, что они не снаряжены специальной стальной «рубашкой» для оборонительного боя, что значительно увеличивало количество осколков и радиус поражения, и до минимума сокращало время перед взрывом. А так, в наступательном варианте, задержка составляла четыре с половиной или даже восемь секунд — вполне достаточно, чтобы успеть скрыться. К тому же, когда кожей лица ощущаешь брызги слюны и чувствуешь вонь из разинутых пастей, невольно начинаешь двигаться гораздо резче.