Она повернулась и пошла по коридору. Ксения отчего-то продолжала стоять на пороге своей комнаты и глядеть вслед хозяйке. Зоя вдруг остановилась, будто почувствовала её взгляд, повернулась, у неё стало совершенно ужасное выражение лица, глаза полные ненависти:
— А ведь ты, дрянь, моего Серёжу — скальпелем в глаз…Ты хоть понимаешь, зараза, что тебя убить за это мало?!
Ксения юркнула к себе в норку и услышала через захлопнутую за собой дверь, как железная кнопка зарыдала в голос:
— Серё-ёженка! Соколо-ол ты мо-ой ясно-оглазый!
Глава 77
Владислав Козырев провожал взглядом удаляющиеся бронемашины его президентского кортежа. Он завидовал Захару и ребятам. Но одновременно оставшегося без многочисленной свиты политика не покидало мерзкое чувство, что его предали. Бывшие соратники и президентские полномочия разбегались от Козырева, словно тараканы…Один его приятель в молодости несколько лет прожил у родителе жены в «двушке» у метро «Аэропорт», и рассказывал, что первое время испытывал весьма сильные эмоции, если случалось среди ночи входить в кухню. Его встречало омерзительное шуршание и стоило включить свет, во все стороны отовсюду разбегались тучи рыжих «прусаков»… А, впрочем, пока он никого прямо не мог обвинить в предательстве.
Вот и начальник его личной охраны Захар Хромов бросил его тут не по своей воле. Просто теперь Хромову приказы отдают другие люди. Хотя, что значит бросил? Никто его не бросал, тем более старый друг Хромов. «Дед» по-прежнему предан ему и сделал всё так, чтобы сохранить тайну. А вместо себя он оставил двух самых надёжных своих парней.
И всё же… тяжёлый осадок на душе остался. Козырев вспомнил недавний разговор с глазу на глаз с Хромовым. Старый служака давно вращался в высших сферах и порой говорил ему неприятные вещи, но кроме него это сделать было некому. «Этот указ, который вы недавно объявили, — об изъятии сверх доходов у компаний, работающих в металлургическим и нефтехимическом секторе российской экономики, — его они вам точно не простят — предрёк Хромов. — Вы думаете, что если сделали миллиардерами и козырными тузами всю эту провинциальную мелюзгу, так они вам до конца жизни хвалебные акафисты петь станут? Ошибаетесь».
Козырев тряхнул головой, прогоняя тягостные мысли, и заглянул через прутья решётки в чёрный провал штольни, зачем-то уточнил у проводника:
— Значит, нам туда?
— Угу, — подтвердил занятый проверкой снаряжения Макар, после чего сощурил шалые глаза и вполголоса затянул: «По реке плывёт топор до города Чугуева…». Не очень-то этот парень церемонится с главой государства, ведёт себя почти как с равным, Козырева это немного задевало, царапало его самолюбие. Впрочем, думать об этом было особо некогда, все его мысли теперь занимал предстоящий спуск в неизвестность; раньше ему не приходилось заниматься ничем подобным.
Ещё недавно через туннельную шахту качали воздух с поверхности для вентиляции подземных тоннелей. Мощные вентиляторы исключали саму вероятность проникновения в метро этим путём. Но пока они не работали.
Охранники сняли тяжёлую предохранительную решётку. Один из них, Казбек, был суровый бородатый кавказец. Другой рыжеватый Макар, молодой, крепкий, кровь с молоком. Этих парней Козырев раньше не знал, вероятно они были прикомандированными из какого-то столичного подразделения.
Казбек должен был идти первым. Перед тем как забраться с ногами в кажущийся бездонным колодец он проверил закреплённое на себе оружие. Через пару минут после того как разведчик скрылся в штольне, затих бодрый стук его ботинок по стальным ступенькам трапа. Наверху товарищи напряжённо ожидали, когда он подаст сигнал, что всё нормально. Наконец, Казбек достиг дна и подёргал за альпинистскую верёвку. Козырев помог Макару спустить вниз баулы со снаряжением. Теперь их черёд.
Как и его напарник, второй президентский телохранитель Макар шёл вниз не безоружным: помимо укороченного автомата на плотно подогнанном к телу заплечном ремне, в подмышечной кобуре у него висел пистолет Стечкина. А ещё у парня имелись аж четыре ручные гранаты в подсумках и десантный нож. Вячеслав Викторович тоже чувствовал бы себя спокойней, имея что-нибудь серьёзное для самообороны, но многоопытный сталкер отсоветовал:
— Каждый лишний грамм там в трубе норовит прикинуться килограммом, скоро сами почувствуете…
— Тем не менее ты увешался оружием с головы до ног, — едко заметил Козырев.
— Так я за вашу жизнь отвечаю головой — Макар улыбнулся. Он оказался обаятельным парнем с гагаринской улыбкой и внимательным прищуром. А что до его немногословности, то как раз таким молчунам стоит верить гораздо больше, чем записным друзьям, которые чуть ли не каждый день клянутся тебе в вечной преданности и много болтают.