Впрочем, спускаться сегодня в лаборатории в их планы не входит. Рон Барроу провёл заказчика в уютный демонстрационный зал, чем-то напоминающий люксовый кинотеатр, с мягкими удобными креслами и оборудованием, необходимым для проведения презентаций. Но хозяин приготовил кое-что получше графиков на электронной доске, слайдов в проекторе и прочей стандартной визуализации. Едва распахнулась дверь в зал, цээрушник не сдержал восхищённого возгласа. Прежде чем сесть в кресло, Тёрнер долго с любопытством рассматривал вблизи выстроенный в натуральную величину макет типовой московской двухкомнатной квартиры в разрезе, в которой «обитает» типичная семья из четырёх человек. Что ж, надо отдать должное креативности Барроу, он умеет не только со своими пробирками управляться, но и когда это требуется представить сделанное в оригинальном и максимально наглядном виде. Не даром много лет проработал в крупном бизнесе, да и в университете всегда получал щедрое финансирование под свои исследования. И ясно почему. Ведь мало изобрести нечто стоящее, надо суметь отрекламировать продукт с лучшей стороны. Как никак это Америка.
Профессор начал с кухни, красный маркер его электронной указки поочерёдно фокусировался на упаковках кефира, йогуртов и других продуктов, при изготовлении которых была использована сыворотка на основе выделенного в его лаборатории экспериментального боевого вируса.
— Я считаю большим достижением, что нам удалось отойти от типовых способов доставки бактерий в виде оболочечных боеприпасов. Ведь даже современные керамические мины-инкубаторы уже выглядят каменным веком в наш век цифровых и нано-технологий. Правда одно время мы обдумывали использовать в своих целях систему водоснабжения Москвы.
Тёрнер кивнул. По просьбе профессора он даже санкционировал небольшую спец операцию. Его агенты несколько месяцев проясняли на месте обстановку. Под видом прогуливающихся пенсионерок они беспечно фотографировались на фоне красивого павильона насосной станции столичного водоканала. Одна из ближайших к Москве таких станций располагалась возле пригородной железнодорожной платформы «Челюскинская». Агенты несколько дней крутились там, нарочно стараясь привлечь к себе внимание. Для этого они умышленно использовали не скрытую микрокамеру и даже не телефон, а настоящую камеру, будто дразня охрану. Но никто так и не попытался проверить документы у подозрительных фотолюбителей, как это непременно случилось бы лет тридцать назад. Одним словом, разведка показала, что милицейская охрана стратегического объекта осуществляется крайне беспечно. Несмотря на строгие указатели, извещающие, что пребывание посторонних лиц в водоохранной зоне строго воспрещено, там спокойно прогуливались десятки людей, в том числе с собаками; разъезжали частные автомобили и квадрациклы. Всего в двадцати метрах от гигантской трубы, по которой подаётся питьевая вода из Пироговского водохранилища для нужд многомиллионного города, были несанкционировано возведены частные коттеджи с собственной канализацией. И никому нет до этого дела. Коррупция и разгильдяйство расцвели пышным цветом в некогда живущей по законам огромного военного лагеря или зоны стране.
«Нынче в России хорошо охраняются только поместья олигархов и новой властной аристократии». — Тёрнер знал об этом лучше многих, ведь начинал карьеру после университета он как советолог. Это раньше у русских всё принадлежало народу, но за десятилетия, прошедшие с Горбачёвской перестройки, многое поменялось. Всё, что представляет малейшую ценность захвачено власть предержащими. Причём не только промышленность, но и самые лучшие куски сельскохозяйственной земли, пляжей в курортных зонах, озёра, леса. «Не удивлюсь, если со временем у них в России появится что-то наподобие средневекового Лесного кодекса, который Вильгельм Завоеватель и его норманнские бароны установили для завоёванного населения Британских островов. Если в хозяйском лесу господские егеря ловили английского крестьянина, ему отрубали всё, кроме головы и подвешивали подыхать на ближайшем суку… Бедный, бедный русский народ!», — Впрочем, Тёрнер был далёк от искреннего сочувствия, ведь он всегда был славянофобом. Да и стоит ли лить крокодиловы слёзы по потомкам коммунистов, которые так долго угрожали Штатам «термоядерной Кузькиной матерью».