— Ребята, это же расстрельная стенка! — обалдел он сам от своего открытия. Тем более, что россыпи стреляных гильз в отличии от трупов расстрелянных палачи убрать не удосужились.
— Валим отсюда, пока нас самих к ней не поставили! — заволновался корреспондент.
Это было днём. С тех пор они много чего ещё повидали такого, отчего у бывалых журналистов мурашки пробегали по телу. Зато они везли суперэксклюзив, о котором мечтает каждый профессионал.
У продюсера съёмочной бригады Ксения Звонарёвой, моложавой блондинки среднего возраста, зазвонил телефон. Разговор был неприятный. Оказалось, сенсации не будет из-за цензурных ограничений.
— В общем, парни, дело такое, отснятый нами материал в эфир не пойдёт, нас уже ждут в телецентре, чтобы забрать кассету, — кисло объявила Ксения корреспонденту, оператору, двум его ассистентам и водителю.
— Кто ждёт? — не понял корреспондент.
Звонарёва многозначительно закатила глаза к потолку, давая понять, что речь идёт о людях из очень весомой организации.
Мнения разделились. Корреспондент и видеооператор считали, что события, о которых они хотят рассказать, нельзя замалчивать, общественность обязательно должна обо всём узнать.
Но с другой стороны, правительству приходиться принимать меры, чтобы избежать массовой паники у населения, — убеждала коллег Ксения. Уже неделю как на телеканалах были введены информационные ограничения на эту тему; многие газеты тоже выходили с цензурными изъятиями — с большими белыми пятнами: писать о происходящем в городе правду не дозволялось властями. Так зачем им нарываться на неприятности, тем более, что отснятый ими материал всё равно не будет показан массовой аудитории. На её стороне были водитель, звукооператор и осветитель.
После ожесточённых споров было принято решение вопреки всему отвезти кассету в корпункт французской телекомпании, чтобы зарубежные коллеги немедленно выпустили ролик в эфир. Пусть даже это произойдёт за границей. И пусть всю их команду уволят, но весь мир должен узнать об угрозе.
Правда, можно было попытаться всё сделать по-тихому, а уж потом придумать себе оправдания перед взбешённым руководством телеканала. Но тогда получится гаденькая афёра, а не журналистский манифест. Поэтому было решено немедленно обо всём честно известить редакцию. Ксения была не в восторге от такого решения коллег, но вынуждена была с ним согласиться.
Буквально через пятнадцать минут после звонка в редакцию, недалеко от площади Гагарина небольшой микроавтобус с яркой маркировкой телеканала остановился на светофоре. К изумлению телевизионщиков, на перекрёстке стоял танк. До этого военной техники в городе они почти не видели, если не считать омоновских автобусов и пары бэтээров. Неподвижно темнеющий впереди грозный силуэт внушал боязливое уважение.
На башне танка торчали несколько высоких антенн, на броне никого не видно, люки задраены — весь экипаж сидит внутри. Вокруг ни полиции, ни других машин.
— Зачем в городе танки? — опешил журналист. — Что им понадобилось?
— Мальчики, давайте поскорее проскочим мимо, а то мне отчего-то не по себе, — словно внезапно продрогнув, поёжилась Ксения. В следующую секунду у всех по спинам пробежал холодок: башня танка вдруг плавно стала поворачиваться в их сторону. А дальше у журналистов волосы встали дыбом: длинная крупнокалиберная пушка уставилась прямо на них!
Водитель микроавтобуса стал нервно разворачиваться, спеша убраться из танкового прицела. Но те, кто скрывался за несокрушимой бронёй, передумали стрелять по ним. С громким лязгом 50-тонная машина сорвалась с места. Журналисты едва успели выскочить, как налетевшая громадина смяла автобус, словно банку из-под колы…
Ксения почему-то оказалась по одну сторону проезжей части, тогда как её друзья спрятались в небольшом дренажном кювете на газоне по другую сторону. Там росли липы и стояли рекламные щиты. В их тени, в углублении, ребята вероятно рассчитывали временно укрыться, а потом незаметно убежать.
Покрутившись на смятом в лепёшку редакционном автобусе, танк уверенно направился в сторону коллег. Сквозь свои прицелы ночного видения обитатели боевой машины отлично видели цель. Они двигались прямо к лежащим в овражке людям, словно спички подрубая липы на своём пути. Одно дерево упало, второе с хрустом переломилось и повалилось прямо на броню. Возле третьего дерева танк снова начал крутиться, что-то перемалывая гусеницами, и крик оттуда доносился нечеловеческий! Не то вой, не то визг… До Ксении вдруг дошло, что давят её друзей. Вся дрожа, она не в силах была отвести глаз от происходящего. Танк накренился, и одной гусеницей пошёл по кювету, будто догоняя кого-то пытающегося уползти по дну овражка…