— В рот тебе… твою принципиальность… — произнес раздосадованный Гарик с оскорбительной усмешкой. — Ты что не понимаешь? Я подставил на размен «Монаху» своего человека, чтобы вытащить тебя из его «хаты», где тебя уже давно бы на мясо пустили, а ты мне отказываешь в услуге…
— Разве я просил тебя об этом?
— Нет, ты не спеши, — снова принял дружеский вид толстый коротышка, — у тебя ведь больна дочка, ей позарез требуется дорогостоящее лекарство, иначе бедняжка может умереть. Видишь, мне всё про тебя известно… Она у тебя такая милая, словно ангелочек, разве ты сможешь продолжать жить, если она умрёт?
У Стаса сдавило дыхание.
— Так о чём базар? — голос Гарика ещё более потеплел, а лицо стало ещё приветливее и участлевее. — Ты заботливый отец, я это уважаю. Мы отправим твою малышку в лучшую немецкую клинику. Или хочешь — в Израиль, я слышал, евреи этот вид рака научились лечить лучше всех в мире.
Стасу пришлось сделать над собой усилие, и всё же он отрицательно покачал головой:
— Даже если я прикажу своим парням, они не выполнят такой приказ.
— Нет, ты подумай, капитан… Хорошенько пораскинь мозгами. Даю тебе ещё пятнадцать минут.
— Я уже все решил, Гарик, — как можно спокойнее произнес Легат.
— Нет, ты не о себе думай, а о своих бабах. Пока ты тут паришься в тюряге, кто сможет их защитить, если кому-то вздумается с ними поиграть?
— Я же сказал тебе — нет! Я не проститутка, чтобы продаваться. — Окончательный ответ Легата прозвучал жёстко. Вероятно, стоило облечь его в более дипломатичную форму, схитрить, но Стас был солдатом и не умел юлить.
Гарик нахмурился и вздохнул:
— Жаль! Я думал ты разумный мент. А ты оказался глупый мент. Я тебе предлагал жизнь, любые деньги, ты мог иметь всё!
Вор в упор смотрел на полицейского, в его глазах что-то изменилось. И Стас догадался, что… Точно также смотрит кобра на мышь, по глупости оказавшуюся возле её норы.
— Ты готов умереть? — холодно спросил вор и предупредил: — На коленях ко мне приползёшь, или кровью своей захлебнёшься.
— Крови тебе захотелось? — Стас вцепился зубами себе в предплечье, из разорванной вены брызнула кровь. — Вот тебе моя кровь!
После этого Стас вернулся на свою койку и прикрыл глаза. Вскоре воры ушли, но в камере надолго повисла тишина. Все со страхом наблюдали за человеком, который пока ещё мог дышать и двигаться, но по сути уже был покойником.
Как же Стасу не хватало рядом надёжных друзей — Ромашки, Вахо! На них всегда можно было положиться. Но во всяком случае его девчонок сослуживцы в обиду этим сволочам не дадут.
Глава 19
Капитан полиции Вахтанг Карчава по прозвищу «Вахо» чувствовал себя абсолютно вымотанным и разбитым. После трёх суток, проведённых на службе, он приехал домой к девушке, с которой встречался уже три месяца. И считал своей невестой.
Они познакомились на улице. Маша работала продавщицей в уличном цветочном ларьке. Он любил эту хрупкую блондинку с тонкой талией и милым родным лицом. Не будучи москвичкой, она говорила с лёгким рязанским акцентом и подкупала своей провинциальной искренностью и жизнерадостностью.
Ей тоже нравился мужественный смуглый красавец, который умел так заразительно смеяться, обнажая в широкой улыбке кажется все свои 32 безукоризненно ровных белоснежных зуба, и умильно двигая усищами, от которых так жарко пахло табаком, что голова шла кругом. Он был большой, сильный, очень внимательный и заботливый, хотя при этом дома иногда мог вести себя как большой ребёнок…
Что же касается Вахо, то обычно одно присутствие подруги рядом снимало с сурового грузинского мужчины усталость и поднимало ему настроение, любые служебные неурядицы быстро растворялись в звонком девичьем смехе.
Но сегодня верное средство от хандры и усталости впервые не сработало. Хотя подруга сразу заметила, что с ним что-то не так и проявила заботу. Маше нравилось принимать на себя роль сиделки и медсестры при возлюбленном. С серьёзным видом она попросила Вахо открыть рот и сказать «а-а», потом уложила его на диван, накрыла пледом и сунула под мышку градусник.
— Да у тебя простуда! — взглянув на градусник, ахнула «медсестра» и дала больному выпить бокал с растворённой шипучей таблеткой. — Я схожу за лекарствами, а то у нас в аптечке ничего не осталось.
Вахо действительно чувствовал себя будто при гриппе. Воспалённые миндалины болели так, что не то что есть, разговаривать было тяжело! Ещё сильно ломило голову. Отсюда поганое настроение. Обычно весельчак и балагур Вахо сам себя не узнавал! Даже флегматичный Машин кот, едва увидев его в прихожей, зашипел и бросился наутёк, поразив хозяйку, своим перепуганным видом и вставшей дыбом шерстью.