Похоже, мы столкнулись с невероятной по своей силе пандемией, перед которой прошлые бичи человечества — холера, чума и сибирская язва покажутся цветочками…
На поиски любимой девушки Доминика Брюийо они отправились на стареньком «Фольксвагене» «стрингера» Володи, внештатного видеоператора французской телекомпании. Этот парень всё больше нравился Звонарёвой своей весомой немногословностью. Чувствовалась в нём мужская надёжность. Француз напротив почти не умолкал, жалуясь и причитая. Паузы он делал лишь для того, чтобы снова набрать номер пропавшей подруги.
Ксении тоже постоянно названивал один такой же неравнодушный к ней человек. Хотя ей совсем не хотелось общения с ним. Вдобавок ко всему у женщины отчего-то поднялась температура и ей стало совсем не до выяснения отношений. Но Игорь был её начальником в телецентре. Именно он вчера вечером сообщил ей, что снятый ими материал не пойдёт в эфир. Потом ребята погибли… Не исключено, что к этому как-то приложил руку и Игорёк.
Ксения долго пыталась игнорировать шефа, для чего даже отключила на телефоне сигнал. Но телефон без конца напоминал о себе в сумочке настойчивым гудением, и она всё же решила ответить:
— Ну здравствуйте, Игорь Константинович.
— Слава богу, ты жива! — радостно выдохнул мужчина в трубке. Ксении пришлось выслушать длинный монолог взволнованного шефа, который, по его словам, места себе не находит со вчерашнего вечера — после того как потерял с ней связь.
— Ты сейчас где, родная?
— Еду на съёмку.
— …Что за бред?! Извини, конечно, но какая к дьяволу съёмка?! Хватит так шутить. Скажи только: ты дома или у матери? Я немедленно к тебе выезжаю.
— Вы меня не поняли, Игорь Константинович, я должна заново отснять материал, и с этой целью обратилась за помощью к коллеге. Больше ничего сказать вам не могу, так как уже убедилась в вашей исключительной «порядочности».
Только теперь до шефа стало доходить, что происходит.
— Послушай, любимая, прошу тебя, не горячись!
— Я не собираюсь прощать гибели своих коллег, — предупредила Ксения.
— Они погибли? — ужаснулся Игорь.
— А вы конечно не в курсе! — зло усмехнулась Звонарёва.
— Поверь, Ксюш, моей вины в этом нет. Такова ситуация. Власти делают всё, чтобы не допустить паники.
— И для этого они давят людей танками?!
— …Согласен, они поступили жестоко.
— Жестоко?! — возмутилась журналистка. — На минуточку, если ты до сих пор не понял, что случилось, эти ублюдки давили наших с тобой колег гусеницами, наматывая их кишки на танковые катки!
— Хорошо, это было бесчеловечно, — покаянно согласился шеф, — Мне их тоже жаль. Ты ведь знаешь, что с Витей Пряниковым мы долго работали вместе, он был отличный оператор. Костя тоже был чудесный… Но их уже не вернёшь. А ты должна вернуться… Ты знаешь, я не люблю бросаться красивыми фразами, но сегодня ночью я понял, что ты самое дорогое что у меня осталось.
— И поэтому вы назначили ведущей вечернего шоу эту мужиковатую Дарью Толстопятову? Что ж, девушка делает головокружительную карьеру: всего пару месяцев назад она подносила вам кофе и вот уже восходящая звезда ТВ.
— Ты же сама не захотела.
— Просто я видела, что вы снова предали меня, Игорь Константинович.
— Ну прошу тебя, Ксюш, не начинай снова! — взмолился шеф. — Ты ведь знаешь, что в данный момент я не могу бросить жену, и сын меня не поймёт… И потом, нам ведь так хорошо вместе, зачем всё усложнять?
— Ну конечно, вам же так очень удобно, вас всё устраивает! И вы безусловно сама порядочность! А Ксюха Золотарёва — свой парень, она поймёт!.. А морочить мне голову 10 лет, чтобы в сотый раз развести меня как полную дуру?! Это — слишком мелкий грешок, чтобы мучиться совестью… И знаешь, что я тебе скажу, Игорёк, да пошёл ты! — Ксения вышвырнула трубку в окно. И поймала испуганный взгляд француза в салонном зеркальце.
— Да, Доминик, я вышла на тропу войны! — сурово объявила русская, пытаясь закурить. — Сначала я думала, что в том танке сидел 18-летний призывник, который просто побоялся ослушаться бесчеловечного приказа, да и сам, вероятно, ничего не мог понять. Ведь если мы с вами — профессиональные журналисты — сейчас почти ничего не понимаем из того, что происходит в городе, то что может понять вчерашний школьник, которого посадили за рычаги боевой машины. В темноте он мог чисто интуитивно направить танк на нас, чтобы защитить себя, ведь ему могли сказать, что мы террористы…
— А теперь? — француз смотрел на неё с пристальным прищуром.