Происходящее зацепило Легата за душу и он задержался, рассматривая необычного «старика», которому при внимательном рассмотрении оказалось не более сорока лет. Рано старившийся богатырь явился в обшарпанном тренировочном костюме престижной западно-германской фирмы с вышитым государственным гербом и символикой национальной сборной страны. Когда-то этот человек вне всякого сомнения принадлежал к спортивной элите, только всё это осталось в прошлом. Вместо нормальной обуви на ногах у опустившегося чемпиона были надеты красные боксёрки из мягкой замши — фактически спортивные тапочки на тонкой кожаной подошве, предназначенные для ринга, но никак не для улицы.
Закончив плясать, потёртый временем боксёр-чемпион стал униженно трясти перед двумя алкашами медалью, уверяя, что она олимпийская из настоящего золота, и прося за неё бутылку водки.
— К такой медали документ нужен! — презрительно заявил ему один из умников.
— Вот у меня значок «Заслуженный мастер спорта», — поспешил трясущимися руками предъявить доказательство тяжеловес. Но вместо заслуженного уважения получил в лицо новую порцию презрительных насмешек.
— Не позорь державу! — не выдержал Легат, после чего сурово обратился к шутникам:
— А вы войдите в его положение, дайте человеку выпить! Сами же знаете каково это — не опохмелиться вовремя. Видите же, что у него трубы горят! Всё равно вам столько самим не выжрать.
— Дайте! — зло передразнил заступника один алкаш. — У нас может своя компания ждёт. Почему мы должны задаром со всякой швалью делиться! Шёл бы ты, мужик, своей дорогой!
— Я не привык повторять дважды, — угрожающе понизил голос Легат. Он положил руку на кобуру и вдруг требовательно рявкнул:
— Ну!
Получив вожделенную поллитру, старый боксёр нетерпеливо сорвал крышечку и забулькал прямо из горла. Выпив большую часть, он счастливо ощерился почти беззубым ртом, в котором торчали лишь два передних железных зуба, икнул, глаза его наполнились блаженным умиротворением, как у путника, пересёкшего безводную пустыню и достигшего колодца. Он протянул остаток водки благодетелю. Рука Стаса сама потянулась к бутылке: после всего, чему он сегодня стал свидетелем, у него горела душа. Однако капитан заставил себя вернуть взятое, пояснив:
— Мне тут мало, а тебе в самый раз будет.
Сказав так, Легат направился было к машине, но его окликнул один из алкашей:
— Эй, командир! А ты справедливый… Мы с Жорой таких уважаем. Прими от нас в знак уважения.
Алкаш кинул Легату один из трофеев.
В кабине грузовика водитель подозрительно покосился на бутылку. Стас сунул её себе под сиденье, пояснив:
— НЗ! — на непредвиденные расходы.
Глава 34
…Подступы к воротам «Матросской тишины» защищали баррикады из бетонных блоков и противотанковые ежи, перед самыми воротами было оборудовано пулемётное гнездо. Обычную тюрьму превратили в крепость. Профессиональный взгляд бывшего армейского капитана отметил хорошую подготовительную работу, проведённую здешним руководством. Вот только дальше ворот визитёров пускать не собирались, так как охрану никто не предупредил об их приезде.
— Вашему руководству звонили от нас, — настаивал Стас.
— У нас теперь новое руководство, — загадочно сообщил один из охранников, дежурящих на проходной, и многозначительно переглянулся с остальными.
— Хорошо, дайте мне поговорить с вашим главным.
С КПП набрали внутренний номер и Стас услышал в трубке характерный южный говорок:
— Какого хрена вы заявились! — Командир тюремного спецназа даже не пытался выглядеть вежливым. — Не знаю, кто вам чего обещал! Только от меня вы всё равно ничего не получите, так что проваливайте! — Отшив чужаков, хам на том конце провода небрежно подозвал кого-то: «Ну-ка, подь сюда ко мне, моя жар птица!».
Стас почувствовал, как его лицо само собой расплывается в улыбке, вот так удача!
— Своих не узнаёшь, Бульба, — позвал он насмешливо, прежде чем собеседник успел повесить трубку.
Услышав свой старый армейский позывной, обладатель сочного южного говора надолго замолчал. Потом изменившимся голосом произнёс недоверчиво:
— Харлей? (такой у Легата был позывной на войне).