— Владислав Викторович, умоляю! — господин при бабочке был на грани истерики.
— Что такое, Альберт Николаевич? — терпеливо улыбнулся Козырев.
— Как что? Меня вычеркнули из списка пассажиров! Меня?! Вы понимаете, что это абсурд какой-то.
— Согласен. Но это не моё решение. Так сложилась ситуация, что кому-то пока придётся остаться.
— Но вы же тут главный… Вы то понимаете, что меня необходимо вывезти. Мой мозг уникален, мои знания — достояние не только России, но всего мира! Как можно национальное богатство бросать на произвол судьбы, словно старый диван? Это несомненно заговор.
— Успокойтесь, дорогой Альберт Николаевич. Никто не собирается бросать вас на произвол судьбы. Через несколько часов прилетит другой вертолёт и вас эвакуируют.
— Нет, я должен лететь с вами! Поймите, всё очень серьёзно! Я вчера смотрел ваш гороскоп: положение планет для вас очень неоднозначно, только моё присутствие рядом может гарантировать вашу полную безопасность.
Близкий к обмороку головастик — Альберт Николаевич Бетхудов — числился руководителем психологической службы при Президенте, но на деле являлся его личным астрологом. Это не афишировалось, но первые лица государства всегда держали при себе профессиональных предсказателей — на всякий случай…Когда Козырев вступил в должность, несколько «государственных» астрологов достались ему как бы в наследство от предшественника. В том числе и Бетхудов.
Козырев не слишком верил во всякую мистику, предпочитая полагаться на советы серьёзных аналитиков, однако увольнять никого не стал. Даже не возражал когда по понедельникам вместе с прочей текущей информацией ему на стол ложился очередной астрологический прогноз. Со временем стал брать с собой в некоторые поездки персонального звездочёта в качестве…шута. Бетхудов был человеком несомненно умным и начитанным и при этом весьма большим оригиналом. Слушать его пророчества бывало довольно забавно.
Козыреву стало жаль растерявшегося чудака и он попросил начальника своей охраны устроить его на отлетающий борт… вместо себя.
— Разве ты не с нами? — удивилась супруга.
— Долго объяснять. Так надо. Присмотри за Дашенькой.
— Это не обязательно, пап, я же не инвалид и не умственно отсталая — возмутилась дочь, четырнадцатилетняя девочка подросток.
— Да, я знаю, ты взрослая и очень крутая, — улыбнулся отец, взяв дочь за руку. — Я немного устал и поэтому всё напутал. Это тебя мне следовало попросить приглядывать за мамой, а то она у нас бывает не от мира сего.
— Значит, мы не летим, шеф, — коротко, не показывая эмоций, уточнил начальник охраны Захар Хромов.
— Да, я так решил. Если я останусь, будет хоть какая-то гарантия, что они не ударят по городу.
— Мне сказать об этом другим пассажирам?
— Это не обязательно. Если пилоты сообщат на базу о том, что меня нет на борту, военные могут отменить разрешение на эвакуацию. Пусть у этих двадцати появится шанс. И мне будет спокойно за семью. — Президент бросил взгляд в сторону вертолёта. — Скажи моему пресс-секретарю, пусть сядет на моё место. Мы с ним примерно одной комплекции. Уже темнеет, в такой суматохе никто ничего не заметит. — После этого Козырев ещё раз обнял жену и дочь.
— Помни, тебя избрал народ, за тобой самая могущественная сила, — видя по его мятущемуся виду, в каком он состоянии, сказала на прощание бывшая жена.
— Да, да, — рассеянно пообещал Козырев, продолжая озабоченно думать о своём.
— Ты будто сомневаешься — удивилась Марго. — Я же вижу. Вспомни как ты сам сказал, увидев результаты голосования, что чувствуешь себя будто на вершине мира.
— Зато теперь у меня такое чувство, будто меня вот-вот низвергнут с этой вершины, — признался он, однако пообещал: — Только у них это всё равно не получится.
— У кого у них? — с тревогой спросила Марго.
Но он улыбнулся и сделал бодрое лицо, показывая, что в любом случае справиться с проблемой, ведь он особенный.
Дочь робко посмотрела на отца:
— Пап, разреши мне остаться с тобой.
— Что за ерунду ты мелешь! — заволновалась её мать, но мужчина остановил супругу мягким жестом.