Разумеется, это ложь; однако ж вы зайдете в лавку и, может быть, купите что-нибудь. Говорят, что эти торговые приманки, известные под названием пуфов, доведены до совершенства англичанами; может быть, только вряд ли им уступят в этом наши московские сводчики. Мне самому случилось однажды попасть в ловушку к этим господам; впрочем, я отделался так дешево, что вовсе об этом не жалею. Я расскажу вам это происшествие, совершенно справедливое во всех его подробностях, — за это я ручаюсь вам своею честию.
Года четыре тому назад пришла мне охота купить небольшую подмосковную. Я напечатал об этом в газетах, и на другой день явились ко мне два сводчика. Первый, которого я принял к себе в кабинет, был человек пожилой, одетый довольно опрятно, с большими седыми бакенбардами и с важным, даже несколько угрюмым лицом.
— Вы изволили объявить в «Московских ведомостях», — сказал он, — что желаете купить именье?
— Да, — отвечал я. — Мне хотелось бы найти небольшую деревеньку, но только непременно в близком расстоянии от Москвы.
— Так-с! А позвольте узнать, в какую цену?
— От сорока до пятидесяти тысяч ассигнациями.
— Так-с!.. Прежде всего я должен вам доложить, что никогда не беру менее двух процентов за комиссию.
— С того, кто продает?
— И с того, кто покупает.
— То есть, четыре процента? Ну, это довольно! Впрочем, если вы найдете мне выгодное именье…
— Выгодное? То есть доходное?
— Ну, хоть и не очень доходное, но я желал бы, чтоб оно давало мне хотя пять процентов.
— Так-с!.. А местоположение?…
— Непременно красивое: без этого я не куплю; чистенький домик, роща, речка.
— И речка-с?… Это, сударь, найти нелегко!.. Подмосковные именья на видных местах и с живыми урочищами недешево стоят, — заплатите тысячи по две за душу.
— Ну, если у вас нет такого именья…
— Позвольте, позвольте!.. Я могу вам рекомендовать именье — не то что подмосковное, а близко, очень близко от Москвы… Просят за него пятьдесят пять тысяч ассигнациями, а может быть, и за пятьдесят уступят. Именье отличное, устроенное самым хозяйственным образом; стоит только руки приложить, так оно даст вам процентов до десяти. Земля самая плодородная… не то что чернозем, а, знаете ли, этакая серая… чудная земля!.. И место красивое, перед барским домом речка… можно мельницу построить: воды весьма достаточно, — будет за глаза на три постава.
— А по какой дороге это именье?
— По Можайке.
— То есть по Смоленской? Ну, это хорошо: застава от меня близехонько.
— А это, сударь, не безделица. Иное именье, кажется, и близко от Москвы, а как придется ехать городом верст двадцать…
— Уж и двадцать!.. Что вы!
— Да немного поменьше.
— Что ж, это именье недалеко от города?
— И десяти верст не будет.
— От Москвы?
— Нет, сударь, от города Вязьмы.
— Так это в Смоленской губернии?
— Так что же, сударь? Ведь Смоленская-то губерния граничит с Московскою.
— Покорнейше вас благодарю! Я ищу именье не далее тридцати верст от Москвы.
— Позвольте вам доложить: да что толку-то в этих близких именьях? Ведь, известное дело, подмосковные крестьяне или плуты или нищие, беспрестанно в Москву таскаются, все пьяницы; да вы, сударь, с ними наплачетесь!
— Это уж мое дело.
— И что за даль такая: с небольшим двести верст! Дорога как скатерть, лучше всякого шоссе — и гладко и мягко. Едешь в телеге, а точно как на лежачих рессорах. А именье-то какое! От нужды, сударь, продают… Вот кабы вы сами изволили взглянуть… Да не угодно ли, со мною есть опись и приказ?…
— Нет уж, увольте!
— Так позвольте вам предложить другое именье, поближе этого…