От построек того времени мало что сохранилось даже уже ко второй половине XIX века (не говоря о наших временах). Об этом, кстати, писал историк М. И. Пыляев в своей прекрасной книге «Старая Москва», вышедшей в свет в 1891 году в издательстве А. С. Суворина и в 1990 году переизданной: «Описывать Кунцево с его столетними аллеями, беседками и т. д. мы здесь не будем, от этого былого барского гнезда сохранилось теперь весьма немного».
Самое интересное из того, что все же сохранилось, с моей точки зрения, – храм Покрова Богородицы в Филях, давший название селу Покровскому, бывшей деревне Фили. Он стоит неподалеку от нынешней станции метро «Фили». Этот очень красивый и необычный храм был построен в 1693—1694 годах на месте прежней, деревянной церкви 1619 года на средства Л. К. Нарышкина, дяди Петра I. В чем его необычность? Во-первых, здание включает в себя зимнюю церковь Покрова Богородицы в подклете и летнюю во имя Спаса Неруко-творного – в основной части сооружения. Во-вторых, церковь Покрова Богородицы в Филях относится к типу храмов «иже под колоколы» (когда здание церкви вверху завершается колокольней), с которым и мы с вами уже встречались в главе «Кремль». Но самая главная отличительная черта этой церкви в ее очень характерном архитектурном облике, который специалисты называют московское барокко, а чаще нарышкинское барокко. Ведь именно в московских и подмосковных имениях Нарышкиных в конце XVII – начале XVIII века и стали строить церкви в этом стиле. Энциклопедии и справочники характеризуют этот стиль так: «Живописная пышность белокаменного декоративного убранства сочетается в „нарышкинских церквах“ со строгой логичностью многоярусной центрической структуры, с проникновением в архитектурную композицию все большего числа элементов ордерной архитектуры (пилястры, капители и т. д.), что свидетельствует о воздействии зарубежной европейской архитектуры».
Наиболее характерные примеры нарышкинского барокко в московской церковной архитектуре, помимо храма Покрова Богородицы в Филях, – это церкви Успения в Печатниках, Троицы в Троице-Лыкове, Воскресения в Кадашах, Бориса и Глеба в Зюзине. Последнюю считают родоначальницей этого архитектурного стиля, поэтому его особенности в церкви Бориса и Глеба выражены не столь отчетливо, как в остальных памятниках. В центре Москвы самый характерный пример нарышкинского барокко – церковь Знамения на Шереметевом дворе.
Название церкви (а от него и наименование села Покровского) связано с православным осенним праздником Покрова Пресвятой Богородицы, о котором рассказано в главе «Васильевский спуск», где речь, в частности, шла об истории названия собора Покрова на рву – храма Василия Блаженного.
Кунцево всегда было одним из лучших уголков Подмосковья. Река Москва, прекрасные пляжи, тенистые леса привлекали сюда москвичей. Кунцево еще сравнительно недавно было известным дачным местом, так же как, например, и Теплый Стан. Здесь жили, отдыхали многие известные русские писатели и художники – А. И. Герцен, И. С. Тургенев, А. К. Саврасов, В. В. Маяковский, С. А. Есенин, А. П. Гайдар и другие. Известный журналист и москвовед Лев Колодный на страницах своей книжки «Края Москвы» так рассказывает об этом: «Трудно даже перечислить всех, кто жил и творил в Кунцеве. Картины подмосковной природы, увиденные здесь, перешли на страницы романа „Накануне“ И. С. Тургенева, „Детства“ Л. Толстого, не забывшего своей поездки на кунцевскую дачу. Здесь П. И. Чайковский записал с голоса крестьянки песню „Соловушка“ и отметил в одном из писем: „Прелестное место“. В Кунцеве находилась дача основателя Третьяковской галереи П. М. Третьякова; гостями его были многие художники. Да и некоторые из них сами имели тут дачи. Не обошел Кунцево вниманием великий пейзажист А. К. Саврасов. На его картине „Вид Кунцева под Москвой“ запечатлены перелески, изба и белеющая вдали колокольнями Москва».
А что же известно о названии Кунцево? Относительно его происхождения и значения удовлетворительной версии не существует. По одному предположению, оно происходит от слов кунеть – «хорошеть» или кунка – «милая, хорошая» и связано с живописностью местности. Так считают, например, авторы справочника «Имена московских улиц». Теоретически подобное происхождение топонима допустимо, однако вызывает сомнение само существование таких слов, не зафиксированных пока ни в одном словаре древнерусского языка. По другой гипотезе, название Кунцево связано с тем, что в этой местности было много пушного зверя, и в частности куниц. Но если это так, то название имело бы форму Куницыно, а не Кунцево. Форма топонима Кунцево (Кунцово – этот вариант имени села также упоминается в исторических документах) могла образоваться от прозвища владельца или первопоселенца Кунец: «чье сельцо? – Кунцево» (то есть принадлежащее человеку по прозвищу Кунец).
Древнерусские прозвища, от которых впоследствии произошло много фамилий, очень многообразны по мотивировке: поведение человека и внешний вид – Верещага – «болтливый», Молчан – «молчаливый», Журавль – «длинноногий», Беляк – «беловолосый», Черныш – «темноволосый», Ширяй – «живущий с размахом» и др.; профессия – Гончар, Дегтярь, Зубоволок, Кожемяка, Мельник, Рогозник, Рудомет, Серебреник, Скоморох, Швец и др.; время и обстоятельства появления ребенка на свет: Постник – «родившийся во время поста», Зима, Мороз, Ждан, Неждан; и многие другие тематические группы. Вот какие записи, порой с указанием самых неожиданных прозвищ, находим мы в старинных документах: «Иван Микитин сын, а прозвище Меншик» (1568 год), «Губа Микифоров сын Кривые Щеки, землевладелец» (1495 год), «Ефимко Воробей, крестьянин» (1495 год) и так далее. Прозвище Кунец могло иметь в своей основе слово куна и через него давать человеку некую характеристику. В древнерусском языке, где это слово известно с XI века, ударение делалось в нем на последнем слоге: куна€. Какая характеристика была заложена в прозвище Кунец? К сожалению, мы об этом можем только догадываться: слово куна в древности означало и «куница», и «кошка», и «денежная единица», и даже «пошлина, налог». Ничего необычного ни в одной из таких мотивировок нет – ведь получил же великий князь Иван Данилович Калита свое прозвище от слова калита, означавшего «кошель, денежный мешок», а подмосковный крестьянин Васятка, живший в XVI веке, – прозвище Уж за умение вывернуться в любой сложной жизненной ситуации.
С происхождением наименования Кунцевской улицы, что в Западном административном округе (она проходит между Полоцкой и Партизанской улицами), все вполне ясно: улица получила его в 1962 году, после того как подмосковный город Кунцево стал частью Москвы, а жилищное строительство на западе Москвы продолжалось.
Несомненный интерес представляют названия двух улиц в Кунцеве – Истринской и Звенигородской (она расположена ближе к Филям), но не с точки зрения их собственной истории, поскольку первая получила свое имя в 1963 году, а вторая – в XIX веке, а благодаря тем топонимам, которые легли в основу имен этих улиц.
Мне уже доводилось в книге говорить о тематических «кустах» в московской топонимии, в частности – о группах названий улиц-ориентиров, указывающих направления на север, юг, восток и запад Московской области, России и бывшего Советского Союза. Так на севере Москвы появились Лобненская улица, Чукотский и Мурманский проезды, на востоке – Шатурская, Амурская, Челябинская и Магнитогорская улицы, на юге – Тарусская, Одесская улицы и Симферопольский бульвар, на западе – Можайское шоссе, Бобруйская и Минская улицы. Есть десятки подобных им названий. К числу примеров такой топонимической «розы ветров» относятся наименования Истринской и Звенигородской улиц, образованные от названий городов Истра и Звенигород, расположенных к западу от Москвы.
Истринская улица через название города Истра оказывается связанной с Дунаем. Не верите? До 1930 года существовал в Московской области город Воскресенск, к северо-западу от столицы на берегах реки Истры. В 1656 году патриарх Никон основал здесь Воскресенский (Новоиерусалимский) монастырь, главный храм которого должен был стать полным подобием Иерусалимского. Строительство монастыря продолжалось с перерывами около 30 лет; с этим строительством, с историей монастыря тесным образом была связана и история города Воскресенска, получившего свое название по монастырю. Замена топонима Воскресенск на топоним Истра произошло именно в 1930-м, а не в 1924 году, как ошибочно указано в некоторых краеведческих изданиях. Вариантов нового названия было много, однако был избран действительно наиболее удачный с точки зрения информативности, краткости, удобства употребления и т. д. – название по реке: Истра. Если говорить совсем точно, то современный город Истра, бывший Воскресенск, стоит на берегу реки Большая Истра. А есть еще и Малая Истра – ее правый приток. В том же 1930 году Воскресенский район Московской области также стал Истринским. Речное название Истра, как предполагают ученые-слависты, очень древнее. По мнению академика Н. И. Толстого и других специалистов, в географических названиях такого рода, с подобной структурой, может быть выделена основа стр-, от которой образован целый ряд славянских и балтийских речных терминов-названий с широким кругом значений. Например: русское слово иструга – «старица, омут, рукав реки» – в псковских говорах означает «низкое, низменное место, покрытое лесом и водой». В белорусском языке существует слово iструга («промоина»), а в латышском struga, что означает «болото или струя воды». Можно вспомнить и общеупотребительное слово струя. Любопытно и то, что одно из древних названий реки Дунай – Истр! Как видите, названия Истра и Истринский имеют старинные и интересные корни. Они послужили основанием присвоения в 1962 году новой улице в Кунцеве названия Истринская.