Но за что же платят охранникам?
…Меня даже никто не спросил, кто я и откуда.
— Так тебе бабу позвать? — еще раз переспросил мой плюгавый гид.
— Нет. — Я поморщился. — Хотя если будет не западло, то поищи мне что-то почище и получше. — И я протянул ему сто пятьдесят рублей.
Он быстро сунул деньги в карман и зашагал к охранникам. Три дюжих молодца поднимали с рельсов какого-то очень пьяного мужика, собака ходила вокруг и махала хвостом.
«Да, охраннички, — невольно подумал я. — Хорошо, что хотя бы ребят из угро в известность поставил».
В моем вагоне пахнет далеко не гостиницей. Запах спирта бьет в нос, но его перебивает другой запах — человеческого пота.
Дверца моего двухместного купе со скрипом отъезжает. Лампа тускло освещает две полки — одна над другой. Спальный вагон. Хорошо, что хотя бы один. Если плюгавый сумеет привести проститутку, то обо всем смогу узнать, если так можно сказать, из первых уст.
Итак, пока я с себя стягиваю рубашку, еще и еще раз вспоминаю то, что говорили об этом отстойнике сотрудники милиции. Надо вспомнить все до мелочей.
Не так давно сотрудниками угро, без всякой помощи сотрудников «охраны», в парке-отстойнике была ликвидирована преступная группировка, которая занималась грабежом вагонов-ресторанов, да и самих проводников. «Улов» у преступников был неплохой, если учесть, что в отстое стоят свыше 90 процентов составов поездов дальнего следования, прибывающих на Ярославский вокзал. До недавнего времени здесь стояли поезда Москва — Пекин, Москва — Улан-Батор и другие. Причем грабили вагоны чуть ли не среди бела дня. На глазах охранников.
Кстати, небезызвестный преступный авторитет по кличке Кореец был арестован тоже в этом отстойнике. И опять без участия охранников. Кореец и его люди, представляясь таможенниками, вымогали часть выручки у директоров вагонов-ресторанов и у проводников. Но требовали и брали только в валюте.
Был здесь задержан и известный гастролер из Сыктывкара — Пашка-Очкарик. Он тоже ставил на «счетчик» проводников и директоров вагонов-ресторанов. Но при этом всегда заявлял, что берет не только для себя. Но и для людей… с Петровки. А при входе на территорию отстойника за руку здоровался с охранником. Естественно, что ни с кем мошенник знаком не был и почти год проживал в отстойнике, в вагонах.
Да и вообще о бандитах и преступниках, находящихся в розыске и обитающих на этом криминальном дне, можно говорить много.
Идя по отстойнику к своему вагону, я уже обратил внимание на то, что здесь практически нет нормальных людей. Видимо, они уже раскусили, что из себя представляет ночлежка на Ярославском.
Да ладно, что говорить о преступниках, если нужно бояться даже проводников. В уголовном розыске есть несколько примеров того, как сами проводники «снимали» желающих переночевать в их вагонах. Напоив и полностью раздев одного из «постояльцев», они вначале ограбили его, потом убили и бросили под поезд. А одежду сожгли в вагонной печке.
А 36-летний проводник изнасиловал 18-летнюю проводницу из соседнего вагона. Бесплатно. Одно слово — отстойник… Вагонный и моральный…
— …А чайку попить можно? — В вагонной темноте почти ничего не видно. И я иду в сторону проводника почти вслепую.
— Может быть, тебе еще и марципаны в шоколаде? — громко переспрашивает меня чей-то пьяный голос из полуоткрытого купе.
— А у вас они есть? — Мне уже на него наплевать.
Дверь купе открывается, и передо мной стоит здоровенный бугай с несколькими большими наколками на груди и плечах. За его спиной в купе видна голая девица.
— Брось ты этого жлоба, — щебечет она, хватая его за плавки. — Ночь так коротка. А то потом мне скажешь, что я отработала только четыре часа, вместо восьми. Иди ко мне, цыпленок!
«Цыпленок» еще раз окидывает меня затуманенным алкоголем взглядом и цедит через зубы: «Еще раз увижу, и что-то вякнешь — попишу».
В соседнем купе — пьяные подростки играют в карты, в остальных купе, как и в том, где «цыпленок», все занимаются любовью. Средних лет азербайджанец и несовершеннолетняя девочка из Удмуртии в одном купе — дело здесь обычное. Но здесь на выбор могут предложить вам и… мальчиков. Их в эту ночь двое — оба из Люберец. Одному двенадцать, другому — четырнадцать. Оба уже давно не учатся. Сюда приходят на «работу» два раза в неделю. Обоим нравится спать с мужчинами.
Чувствую, что меня вырвет от этих откровений, и ухожу к себе в купе.
— Ну что, командир, еще не передумал? — Слышу стук в дверь и голос моего плюгавого провожатого.