— Ну, что это вы в такой день о грустном, — вставил Вадим.
— Почему это о грустном, — улыбнулся Николай Ильич. — Рэкет — это наша жизнь…
В комнате из-за тяжелых бордовых штор, несмотря на день, было темно. И очень душно, хотя, судя по доносящимся с улицы звукам и чуть оттопыренной вверху шторе, была открыта форточка. Вадиму не под силу ни громко закричать, ни разбить чем-нибудь тяжелым окно. Он увидел в зеркале, что рот ему эти «быки» заклеили обыкновенным прозрачным скотчем, не забыв при этом засунуть небольшой кляп из его же носового платка. А единственный в комнате табурет был на весьма дальнем от него расстоянии.
Когда глаза немного привыкли к темноте, Вадим осмотрелся и попытался оценить обстановку. Небогатая мебель, фрагменты разноцветных обоев на стене да холодная батарея свидетельствовали, скорее всего, о том, что его держат в каком-то пустующем доме, присмотренном заранее для подобных мучений.
— …Это все несложно. Туда и обратно. Потом все продал и баксы в кармане посчитал, — стоит в его ушах голос жены.
— Ну что, Вадик, — в полоске света из-за открывшейся двери появляется один из похитителей в темной маске с прорезями для глаз, — тебя никто искать не собирается. У ментов сейчас много молодых понабирали. А мы уже твоей жене и твоим соратникам по базару свои требования выдвинули, если не согласятся — получат твою голову. Шутка…
Когда ближе к вечеру Вадиму чертовски надоел вид этих обшарпанных обоев в полупустой комнате, а руки стали неметь, в ответ на громкое мычание зашел еще один его похититель. Без маски и в костюме. Тот самый Николай Ильич.
— Хотели заработать по-легкому деньги — терпите. — Он пододвинул выцветшую табуретку поближе. — Я же вам говорил, что сопротивляться нам нет смысла. У нас все схвачено. Даже в тех структурах, в которые может обратиться ваша супруга…
Как Вадим и предполагал, его поиск не прекращался ни на секунду. Сотрудники РУБОПа, казалось, делали все возможное и невозможное. Уже ближе к вечеру они не только четко знали, где его содержат, но даже и в какой комнате. Правда, об этом он узнал чуть позже, а пока свою преждевременную победу праздновали его похитители.
Грохот выбиваемой двери, звон разбитого оконного стекла, негромкий, но убедительный мат да команда всем лечь на пол, которую Вадим при всей своей готовности исполнить не может, вселяют оптимизм. Люди в масках и с автоматами врываются в комнату, и Вадим видит, как они надевают наручники на его похитителей. Их обыскивают, а затем волокут к двери. А Вадим обретает долгожданную свободу.
…Всего три месяца работал Сергей Николаев в этой коммерческой фирме, но даже и за этот короткий срок сумел увидеть, что директор Иван Елин что-то темнит с прибылью. И сколько раз Сергей заводил разговор об увеличении зарплаты, Елин все время уходил от ответа, мол, как раскрутимся, тогда и возвратимся к этой теме.
Сергей знал Ивана со школьной скамьи, жили в одном дворе, вместе даже за одноклассницей ухаживали, и он не верил, что гендиректор не в состоянии подбросить ему еще сотню-другую долларов. Не верил он и в Иванов рассказ о том, что деньги тот перечислил на закупку нового оборудования для предприятия и что зарплату поднимет чуть позже, с первой настоящей прибыли.
Этих трех шумных и физически крепких ребят Николаев увидел возле Белорусского вокзала. Впервые оказавшись в столице и прогудев все деньги в одном из казино где-то в центре, они соображали, как заработать в Москве на обратные билеты.
— Мужики, даю каждому по пятьсот. Рублями. — Сергей оглядел с макушки до пяток стоящих ребят и продолжил: — Работа непыльная. Но денежная. Надо у одного козла выбить карточный долг. А это ж, как сами понимаете, — святое. Работы на полчаса, и деньги в кармане…
— А где же этот козел? — спросил один из нанятых.
— Завтра прибывает берлинским поездом, — объяснил Николаев. — Встретите его, отвезете, куда договаривались, а потом — расплатимся.
В купе поезда они появились минута в минуту.
— Нам поручили вас встретить и отвезти в офис. — Один из похитителей достал из кармана служебное удостоверение офицера налоговой полиции. — Весь товар забираем с собой. Там все опишут, составят протокол. И отпустят вас под подписку о невыезде. До полного разбирательства.