Алексей тоже взглянул на нее, затем на посетителей ресторана и тоже понял, что роскошная жизнь его очень привлекает. И если у него будут деньги и он сможет бывать в таких ресторанах практически ежедневно, то он может купить любую девушку. И не улыбаться натянутой улыбкой перед этой Олей.
Из ресторана он ушел один, рассчитавшись с официантом и даже не предложив Ольге проводить ее домой. Вахтеру в гараже он протянул бутылку водки, и тот не поставил в книге отметку, что машина опоздала.
Такая работа Алексея вдохновляла на новые подвиги. Особенно ему нравились дни, когда шеф уезжал в какие-то длительные командировки. Тогда Алексей имел возможность забирать людей прямо из аэропорта. Навар получался гораздо больше, а бензин оплачивало родное министерство.
Когда во время одного из левых рейсов его остановили на пикете ГАИ и потребовали путегой лист, он положил в него двадцать пять рублей. Но и эти большие по тем временам деньги не помогли. Вместе с инспекторами на пикете дежурили люди из народного контроля. И для Алексея наступили черные дни.
Уже с комсомольским взысканием он ушел из автокомбината и нанялся в таксопарк. Здесь левые деньги можно было делать более официально, но делать это было труднее. Однако практически каждый день он приезжал, держа в кармане в среднем по сто рублей.
Возможно, именно тогда он и вспомнил о своей мечте детства — взять под свой контроль всех шо-феров. дежурящих у аэропорта. Но вскоре времена изменились, коммунистическое сегодня ушло во вчерашний день. Наступало его Утро.
Свою карьеру в аэропорту он начал с того, что создал небольшую команду, которая занималась сбором денег за парковку машин возле здания аэропорта. Потом он стал добиваться того, чтобы здесь была создана платная парковка. А после того, как это решение было принято и приступили к ее строительству, Алексей сумел договориться с местными гаишниками, чтобы все оставшиеся свободными подъезды к основному зданию украшали запрещающие знаки. Особенно остановки и стоянки. От этой операции выигрывали все. Аэропорт получал деньги от автовладельцев в виде платежей за въездной билет, сотрудники ГАИ — в виде штрафа за неправильную парковку под запрещающим знаком.
Алексеи уже так вошел в роль, что даже стал начальником этой автостоянки. Тогда его впервые и назвали Михалычем, пропустив имя. Видимо, для солидности.
Приезжающих частников он наметанным глазом сразу делил на конкурентов и лохов. Почему конкурентов? Да потому что с созданием автостоянки Алексей Михайлович решил не останавливаться на достигнутом. Более того, из своих ребят он собрал целую команду на личных автомашинах, которая стала заниматься частным извозом прибывающих в столицу пассажиров. Своим был для этого открыт зеленый свет. А с чужими частниками или же назойливыми таксистами разговор был иной. После первого предупреждения автолюбителя или таксиста насильно выставляли с близлежащей территории. При повторном приезде таких любителей частного извоза им обычно пробивали три, а то и все четыре колеса. Ну, уж если и это не помогало, то тогда могли и машину спихнуть в кювет. Дороги-то у нас какие…
Люди, прибывающие в Москву, почему-то всегда считают, что здесь не так, как везде. И что солнце здесь светит намного ярче, и что в магазинах всего больше, и что москвичи более культурные и честные. И они, наверное, во всем правы, за исключением, пожалуй, солнца. Но вот культурными и честными назвать извозчиков, встречающих вас в аэропорту, нельзя.
Сорокалетнего Левона А. столица приняла приветливо. Удачно разгрузившись, он вышел из вокзала и стал высматривать такси.
Как назло — ни одного. Левон прошел вдоль всего небольшого автоперрона и с грустью посмотрел на стоящие чередой «Волги» и «Жигули» частников. Этот ищущий взгляд был мгновенно встречен несколькими извозчиками.
— Тебя куда отвезти? — поинтересовался у него один в кожаной куртке, которого из «местных» никто не знал. Он сегодня утром появился впервые на своей «шестерке» и уже успел перебить нескольких потенциальных клиентов.
— Дарагой, если можешь, нужно на Курский, — ответил Левон. — У мэнэ уже есть билет на поезд до Сочи. Еле-еле успеваю.
— Сколько дашь? — поинтересовался парень в коже.