Ведь у сотрудников уголовного розыска нет ничего: ни места преступления, ни жертвы, ни даже каких-либо вещественных доказательств. Поэтому высокопрофессиональному розыскнику надо быть и следователем, и психологом, а порой даже и… ясновидящим. Нет, я не оговорился, ибо именно так и называют начальника отделения Главного управления уголовного розыска МВД РФ майора милиции Андрея Яроцкого многие москвичи, столкнувшиеся с пропажей родственников.
— Нет, до знаменитой Ванги мне далеко, — улыбается Андрей Николаевич, выкладывая передо мной на рабочий стол пухлые папки уголовных дел на исчезнувших автовладельцев, — но ваши сведения о нашем отделе правдивы. И дело здесь не в моей проницательности или же каких-то нечеловеческих возможностях. Просто мы профессионалы, и самая обыкновенная, к примеру, топографическая карта становится в руках розыскника своеобразным компасом в поиске человека.
Как поясняет майор милиции Андрей Яроцкий, неразрешимой эта проблема кажется только поначалу. Но ведь человек живет не в вакууме’ Поэтому на первом этапе работы сотрудник уголовного розыска действительно превращается в психолога: встречается с близкими и знакомыми пропавшего, беседует с ними. Порой уже этот этап приносит конкретный результат: пропавший обнаруживается в больнице после автокатастрофы, в бессознательном состоянии и без документов. Намного труднее опознать человека, погибшего в автокатастрофе. Особенно если машина сгорела. Но здесь на помощь розыскникам приходят профессионалы из Экспертно-криминалистского центра МВД РФ. Они могут даже по остаткам черепа воссоздать лицо человека и тем самым обнаружить еще одного пропавшего без вести.
Очень часто автовладельцы в погоне за длинным рублем отправляются к аэропортам, не зная, что все участки здесь строго поделены между местной подмосковной братвой и их старшими московскими коллегами. Любой новичок сразу же становится объектом повышенного внимания. За ним устанавливают слежку. И если он взял к себе в машину «чужого» клиента, то расплата не заставляет себя долго ждать. И тут два варианта — у него либо заберут автомобиль и всю наличность, либо могут даже и расправиться физически. Это зависит от состоятельности клиента и наглости самого водителя.
Машины обычно перегоняются в небольшие автомастерские, желательно частные, расположенные где-то в гаражах, где у них полностью меняют номерные агрегаты, машину перекрашивают, покупают липовые документы и затем выставляют ее на авторынках подальше от столицы. Самых непослушных водителей-частников могут даже и убить. Тела вывозят подальше от «места работы» и топят в водоемах или же закапывают. Найти такой труп практически нереально. И его откапывают исключительно лишь во время следствия, уже после того, как убийца оказался в СИЗО.
— Думаю, пугать гостей столицы тебе резона нет, — улыбается Михалыч. — У нас здесь теперь царит закон и порядок. Все, если так можно сказать, поставлено на рыночные рельсы. Каждый извозчик уверен в том, что ему достанется богатый клиент. А я с этого имею свой процент, причем немалый.
…Олега я встретил. Увидев меня, он сразу же обошел стороной частников на входе.
— Знаешь, старик, мне тут такого порассказали о местных извозчиках — закачаешься, — начал было он.
— Не люблю страшилки на ночь, — улыбнулся ему в ответ. — Пойдем лучше откапывать из-под снега нашу машину…
Часть третья
ПРОСТИТУТКИ
Глава 1
«НОЧНЫЕ БАБОЧКИ»
Никогда в жизни не считал себя пуританином, но и никогда не пользовался услугами проститутки. На мой взгляд, уважающий себя и знающий себе цену мужчина никогда не будет покупать любовь и тем более пользоваться услугами девочек с улицы. Но, увы, кривая проституции уверенно ползет вверх. Всех этих «бабочек» можно увидеть невооруженным глазом в любое время дня. Причем не только в столице. Все мало-мальски значимые газеты публикуют на своих страницах заманчивые объявления о досуге для мужчин, независимо от их материального положения. Помню даже, во время моей поездки во Владимир в провинциальной гостинице «Заря» мне по внутреннему телефону предложили всего за несколько десятков рублей все неземные блага. Что делать? Узаконивать публичные дома и отводить их под строгий медицинский контроль или же продолжать бороться? Ответить на этот вопрос однозначно нельзя. Не так давно прочитал, что отец известного кинорежиссера Параджанова, меценат и антиквар, содержал в Тбилиси публичный дом с красивым названием «Семейный уголок». Посещали эти увеселительные заведения Ги де Мопассан и Винсент Ван Гог, говорят, захаживали туда и Алексей Толстой, и даже любимец москвичей Гиляровский. Но существует мнение, что такая легализация проституции разрушит моральные устои нашего общества. А есть ли они, эти устои?