— Ну что, мурзилка, готов к подвигам? — Я сразу узнаю в телефонной трубке голос моего друга детства Кирилла, ныне офицера Регионального управления по организованной преступности МВД РФ. На этот раз чувствуется, что произошло что-то важное. — Я уже со всеми договорился и могу взять тебя пособирать «клубничку». Если не передумал, то жду тебя на «Октябрьской», возле того киоска, где последний раз пили пиво. Смотри не опаздывай. Удалось уговорить ребят, чтобы взяли тебя, блин, как зрителя. — Он смеется.
— Да ты что, старик, я очень этими экзотическими ягодами интересуюсь, — шуткой парирую я, отлично понимая, что в моем распоряжении есть не более получаса. За это время обязан преодолеть пол-Москвы и успеть к тому моменту, когда его оперативная машина отправится в ночь.
— Будешь хорошо себя вести, — как ни в чем не бывало продолжает Кирилл, едва я запыхавшийся появляюсь у киоска, — наши коллеги даже, возможно, разрешат тебе поговорить с привлекательными путанами.
— Да какие эти лярвы привлекательные, — подает голос с передних сидений неизвестный мне офицер из профилактического отдела УВД Центрального административного округа столицы. — На них даже без слез и не взглянешь, не то чтобы свои кровные платить.
Наши «Жигули» мчатся по Ленинскому проспекту, но внезапно возле железного Гагарина сворачиваем на Профсоюзную. В свете прожекторов, которые освещают красочный магазин «1000 мелочей», вижу своих сопровождающих.
Оба офицера не старше тридцати лет. Но, судя по всему, в этом деле уже не новички, да и участие в разных передрягах принимали не раз. Это можно понять хотя бы по тому, с каким уважением они разговаривают с Кириллом. Уже на Профсоюзной во время остановки возле светофора они представляются: тот, который поплотнее и постарше, — Саша, худощавый и молодой — Сергей. Капитан и лейтенант.
Самое худшее, что может быть для журналиста, чувствовать себя пассажиром во время таких операций. Ни тебе вопрос задать, ни проконсультироваться — пассажир и есть пассажир. Но видимо, мое недовольное лицо привлекло внимание. Поняли без слов.
— Ты же хотел все увидеть сам. — В зеркале заднего вида изучающие меня глаза капитана. — К нам поступила информация о притоне на «Академической». Все полномочия у нас есть. Теперь вот только туда добраться. И разобраться на месте.
…Оказывается, для того чтобы получить информацию о притоне, сотрудникам милиции вовсе не надо, как в западных кинобоевиках, внедрять в преступную среду своего сотрудника. В Москве все гораздо проще — купи газету, а еще лучше рекламный еженедельник, и ты практически со стопроцентной уверенностью можешь сразу определить, где какой притон. При этом обнаглевшие в последние несколько лет хозяева «живого товара» даже не удосуживаются использовать для связного телефона какую-то «старушку-одуванчика», как это советовали еще давно братья Вайнеры. Более того, отдельные бизнесмены решили эту проблему еще проще: в столице в свет вышла своеобразная книга-путеводитель для иностранных туристов с фотографиями и данными московских проституток. Правда, вместо домашнего адреса там пока еще указывалось последнее место их «работы».
Я еще не успеваю переварить всю свалившуюся на меня информацию, как наш «жигуленок» тормозит возле старенькой пятиэтажной «хрущобы». Несмотря на мелкий моросящий дождик, на лавочке возле подъезда сидят два алкаша лет пятидесяти. Оторвавшись от своего «ужина», они провожают нас долгим взглядом. Когда я последним вхожу в подъезд, слышу их разговор.
— К Нинке поперлись, трахаться, — объясняет своему очень пьяному другу старший из них. — Каждый день мужики к ней шляются. Бабки классные зарабатывает.
— Да дочерью она торгует, — уверяет его второй. — Сам видел, как она заставляла Машку минет делать какому-то мужику прямо на лестничной площадке…
Что там еще творится в квартире, уже понять несложно. За сотрудниками милиции поднимаюсь на третий этаж. Слева вторая дверь. Замок выбит уже давно, это видно по тому, что дверь ныне закрывается только на щеколду. Сейчас дверь открыта, и на лестничной клетке стоят два каких-то пьяных мужика неопределенного возраста — ни двадцать, ни сорок. Они пьют «Карелию» прямо из горлышка, делясь впечатлениями о проведенных часах с матерью и дочерью.