Несмотря на мелкий моросящий дождик, девочки выстраиваются перед машиной, и Кирилл включает дальний свет фар. Как мы и предполагали, им всем не больше семнадцати — восемнадцати лет. Все одеты как детдомовцы — в одно и то же — мини, водолазка, куртка, туфли на каблучке.
На этот раз мы вылезаем из машины вместе. Я тоже вошел в роль и предлагаю сутенерше показать товар — двух выбранных нами девочек.
— Хочешь ее посмотреть, — объясняет мне «мамка», — сядь в машину и лапай. Но не больше. Заплатишь деньги — делай, что хочешь.
Кирилл делает вид, что лезет в карман за кошельком. Потом на полупти передумывает.
— За таких мокрощелок платить такие бабки, — тяжело вздыхает он. — Давай их за полцены. И причем только на ночь. Зато берем сразу четверых.
— Да идите вы, — заводится сутенерша. — Не могу же я девок почти бесплатно отдавать.
— У тебя товар средненький, — подводим итог базару. И, громко хлопнув дверьми, уезжаем.
На этот раз ставим машину на тротуар возле «Академкниги» на Пушкинской. И дальше идем пешком. Возле «Макдональдса» пусто. Но вот в скверике напротив магазина «Армения» оживленно. На лавочках, как на витрине, девицы. Но эти уже заняты и целуются с ребятами прямо в скверике.
Спускаемся в переход. Вот здесь и светло, и выбор лучше, чем на поверхности. Красавицы загородили проход так, что нельзя пройти и не коснуться их груди плечом.
Здесь все как в магазине. Двое парней в компании с подвыпившей девушкой подбирают себе еще одну, по очереди тыкая во всех стоящих.
— Вы что, блин, военные, что ли? — вдруг оживает одна из путан. — Достали своим осмотром. Вы трахаться собрались или же нас в армию призывать? Если баба нужна на ночь, то от ста до ста пятидесяти баксов. Если же таких бабок нет, то устраивайте групповуху.
— Ав рублях по курсу можно? — переспрашивает один из парней.
— Да, блин, хоть в тугриках, но в эквиваленте ста долларам.
Парень отсчитывает рубли, вручает их сутенерше, и, забрав пухленькую блондинку, компания уходит.
Теперь наша очередь торговаться. Путаны выстроились вдоль всего перехода, и мы имеем возможность большого выбора. Блондинки и брюнетки, высокие и низкие, худенькие и пухленькие, восемнадцати и двадцати пяти лет. Но нет ни одной симпатичной, внешне похожей на Наташу из гостиницы. Да это и понятно — здесь уже идет второй и третий сорт.
— Давайте сто пятьдесят «зеленых» и забирайте двоих, — улыбается нам белокурая «мамка», тоже на вид не старше двадцати пяти лет.
— А если я выберу тебя саму? — не удерживаюсь от вопроса.
— Какие проблемы, — хохочет она. — Хочешь, всего за полтинник. Но с условием — только после смены. Сейчас не могу, надо телок пристроить.
Договариваемся о встрече с сутенершеи на этом месте около пяти утра.
Промозглый осенний ветер бросает холодные капельки моросящего дождя прямо в лобовое стекло автомобиля. Дворники нехотя смахивают их со стекла. Машина медленно ползет вниз по Тверской.
На обычном месте тусовки разнокалиберных «бабочек» в Газетном переулке, неподалеку от бывшего здания Министерства внутренних дел России, нет ни девочек, ни машин. Ближе к «Макдональдсу» сиротливо стоит желтая «девятка». Сутенерша внимательно изучает проезжающие машины. Увидев наш «сааб», «Жигули» моргают фарами. Останавливаемся. Из машины не выходим. Да это и не нужно. Спустя мгновение на заднее сиденье автомобиля плюхается полноватая хозяйка «живого товара».
— Ребята, могу предложить развлечься, — щебечет она.
— А товар-то где? — вновь вступает в игру Кирилл. — Тоже в переходе прячешь?
— Почему в переходе. — Сутенерша достает из обычного полиэтиленового пакета толстую пачку фотографий. — Выбирайте себе любую. У нас все как на Западе. Зачем же мне здесь девчонок под дождем держать, да и ОМОН нынче как с цепи сорвался.
В пачке черно-белых фотографий не меньше тридцати любительских снимков. Все девочки голые. Выбор тоже богатый, если учитывать, что это происходит на улице.
— Хотелось бы гармонии души и тела, — объясняю я продавщице, — а здесь только тело. Расскажи хотя бы вот об этой. — И я показываю пальцем на снимок молоденькой брюнетки, лежащей на диване.
— Первый раз с такими привередливыми встречаюсь, — бубнит себе под нос сутенерша, — но сейчас рынок, а значит, желание покупателя — закон. А друг уже выбор сделал?
— А мы одну на двоих берем, — тяжело вздыхает за рулем Кирилл. — И дешевле, и поспать еще можно.