В самом начале конфликта от рук наемных убийц из Молдавии погибли родители Руслана. Они утром ехали на рейсовом автобусе из Бендер в Тирасполь. Возле виноградников автобус с безоружными пассажирами попал в засаду. Автобус расстреливали с трех точек — из двух бронетранспортеров без опознавательных знаков и с крыши близлежащего гаража. Не щадили никого — ни стариков, ни детей.
В то утро Руслан родителей так и не дождался. Оставшись в один день сиротой, он и предположить не мог, что здесь, в гостеприимном Приднестровье, будут бои и будет литься кровь.
И вновь он взял автомат. Воевал за Приднестровье в составе гвардии. Сражался в Бендерах, Дубоссарах. Там же мне удалось познакомиться с отважным гвардейцем. Именно тогда Руслан с укоризной говорил мне, что российские газеты освещают все события, происходящие в Приднестровье, весьма однобоко, не показывая садизм и жестокость молдавских полицейских. Именно благодаря ему я даже сумел увидеть и поговорить с одним из таких наемных убийц, бывшим старшим лейтенантом советской милиции, продавшимся за деньги молдавским спецслужбам.
Опытный разведчик, афганец, кавалер ордена Красной Звезды, Руслан сразу же стал авторитетным командиром. Ему и здесь, в Приднестровье, пророчили большое будущее. Но он не изменил себе. Сражался не за награды, а за свой дом.
Там, в Дубоссарах, на плотине его достал молдавский снайпер. Пуля разворотила коленную чашечку правой ноги. Руслан уже знал, что так снайпер решил «собрать урожай» — будет убивать всех, кто попытается вынести раненого из-под обстрела, а потом последним застрелит и его самого. Предупредив об этом ребят, попытался выбраться сам. Ужасно болела изувеченная нога, да и снайпер не давал поднять голову. Но тем не менее он добрался до укрытия. Чужие человеческие жизни он спас, но вот ногу не уберег. Врачи поставили неутешительный диагноз — нужна ампутация. Иначе смерть. Так в двадцать пять он стал инвалидом.
Еще раз поклонившись своим боевым друзьям, похороненным у памятника на центральной площади Тирасполя, и положив несколько цветков на их могилу, он отправился в Москву. Ехал в никуда. Без знакомых и друзей. Но с надеждой в сердце восстановиться в армии. Да и в столице он надеялся встретить свою старшую сестру, которой после смерти родителей отправил лишь телеграмму, к сожалению безответную.
— В армии вас восстановить не можем, — четко ответили ему в Москве в Управлении кадров военного ведомства. — Тем более, что вы стали инвалидом уже на гражданке. Да и по документам являетесь гражданином Молдавии. Так что в Кишиневе вам должны помочь и с протезом и с лечением. У нас же уже другое государство…
В новостройке в Митине он свою сестру не нашел. На звонок дверь открыл какой-то неизвестный мужчина.
— Нет, Наташа здесь не проживает, — ответил жилец. — И даже не знаю, кто она такая. Квартиру купил у каких-то алкашей еще три года назад. Они пропили здесь всю мебель и даже ванну. Вроде была среди них какая-то женщина, но, по-моему, ее как-то звали по-другому. Так что, видимо, не ваша сестра.
Дальнейшие поиски ни к чему не привели. Деньги стали заканчиваться, а жизнь в столице дешевой не назовешь. Возможно, так бы и пропал Руслан в этом многомиллионном городе, если бы не случайность.
В районе Хорошевского шоссе на переходе его сбили «Жигули». Он помнит лишь скрип тормозов, душераздирающие крики и миловидное женское лицо за рулем. Потом он потерял сознание. Отрывками помнит, как его везли в больницу, как доставили в реанимацию и серьезного, но молодого доктора, склонившегося над ним. И конечно же симпатичную медицинскую сестру, которая у него узнавала, откуда он и есть ли у него в столице родственники.
Потом, когда стало чуть получше, к нему в палату пришел милиционер. Разбирались по поводу дорожно-транспортного происшествия.
— Да я сам был виноват, — облизнув пересохшие от напряжения губы, промолвил Руслан. — Не дождался зеленого, решил перебежать на желтый. Но не получилось, из-за этого чертова протеза.
— Ну и черт с тобой, — выругался инспектор, — не хочешь влезать в эту историю, выгораживаешь нарушительницу, это твое дело. Подпиши вот здесь.
Связываться с милицией действительно не хотелось, да и сам он был немного виноват, не успел перейти на зеленый.
На следующий день санитарка передала ему небольшую посылочку. В ней были два пакета сока, колбасная нарезка, банка красной икры и конверт. Внутри была лишь записка в несколько слов, мол, спасибо, что не потащили в суд и что спасли от милиции. Здесь же лежали и пять стодолларовых бумажек. И все это без обратного адреса.