Медицинская сестра, принявшая его в отделение и интересовавшаяся родственниками, как-то вечером пришла к нему в палату.
— Руслан, знаю, что тебя никто не ждет, — начала она. — Знаю, что в этих каменных джунглях столицы ты сумеешь один прожить не больше двух-трех недель. Хочешь, я тебе помогу? У меня есть знакомые, которые сумеют тебе найти работу. Пусть не очень престижную, но зато приносящую доход.
Уже на следующий день его забрали из больницы два каких-то парня. Забирали втихаря, передав в пакете чужие вещи.
— Не переживай, Танюха твои вещи заберет, — улыбнулся один из парней, сидевший за рулем красной «ауди». — А пока отправим тебя на реабилитацию на дачу под Лобню.
Действительно, ребята не соврали. Небольшой двухэтажный дом был создан для отдыха. Ребята, представившись каким-то афганским фондом, обещали ему в перспективе работу. Мол, с инвалидностью жизнь не заканчивается. Ему дали хороший обед, разрешили пользоваться видиком, смотреть сколько угодно телевизор. Потом купили импортный протез.
И он расчувствовался. За стаканом водки рассказал, как воевал, как его ранили. Был благодарен этим ребятам, что не оставили его на улице. Как-никак братья-афганцы. За их доброту был готов и в огонь и в воду.
Но мозгами Руслан понимал, что бесплатным бывает только сыр в мышеловке. Если с ним так обращаются, то, быть может, от него чего-то хотят. Чего? Да что взять с инвалида…
Действительно, через неделю на даче появился моложавый, хорошо одетый мужчина. Он бесцеремонно поднялся в комнату Руслана с бокалом какого-то темного вина и сел в кресло.
— Значит, так, афганец, — начал незнакомец, — нам от тебя надо совсем немного. Но от этого зависит, станешь ли ты «коренным» москвичом или же мы тебя выкинем на улицу. Как тебе наш выбор? Сразу не отказывайся, пошевели своими зелеными мозгами. Ведь тебя, старлей, больше никто не собирается искать. Можно даже сказать, что тебя уже нет.
— И что мне нужно сделать? — Обалдевший Руслан привстал на кровати. — Если хотите меня взять на испуг, то знайте, что я, как и вы, ни в Афгане, ни здесь ни перед кем не преклонялся.
— А ты ведь и действительно наивный. — Незнакомец улыбнулся и вновь пригубил из бокала. — Думаешь, что здесь афганское скопище? Ошибаешься. Твои инвалиды сами себя стреляют и взрывают. Мы же не благотворительная организация. У нас будешь пахать как папа Карло. А пока докажешь нам на практике, чему учился в Афгане, потом и разговор продолжим.
На улице он увидел, что незнакомца окружают несколько вооруженных ребят. Руслану вручили снайперскую винтовку иностранного производства и предложили поразить небольшую мишень, расположенную где-то на расстоянии около ста метров. В прицел он увидел небольшой листок бумаги с ксерокопированной фотографией какого-то мужчины. Как когда-то на войне, он аккуратно прицелился ему в нарисованный лоб и плавно нажал на спусковой крючок. Раздался глухой выстрел. Дырявый листок сорвало с забора, и он, тихо кружась, опустился в небольшую лужицу.
— Ну и как, убедились, что я в вашу башку не промахнусь? — Руслан опустил винтовку. — Но сразу же предупреждаю, что стрелять больше не собираюсь. Отвоевался. Это для вас стрельба в новинку, а я видел, что такое смерть. Так что прощайте.
— Не переживай, старлей. — Неизвестный обнял его за плечи. — Это тебя проверяли, если так можно сказать, на «вшивость». У нас другая работа, и с мокрушниками нам не по пути. Но если хочешь уходить, то тебя никто не держит. Живи, как хочешь. Но вот только ты, падаль, нам должен возвратить всего десять кусков «капустой». За то, что мы тебя лечили, развлекали, костылюшки разные покупали. На все и про все даю тебе одну неделю, — бросил вслед уходящему Руслану неизвестный. — Не уложишься, не увидишь больше ни своего паспорта, ни своей родненькой сестрички Наташки. В память о тебе посадим ее на иглу. Ей это только в кайф будет. Была алкоголичка, станет еще и наркоманкой.
Руслан не хотел верить, что его загнали в угол Оказывается, его сестренка здесь, жива. И только от его решения зависит ее жизнь. Наташка, единственная родная душа на этой земле. Ради нее, ради ее лечения, он был готов заработать любые деньги. Любыми способами.
Он не подал виду, что внутренне согласился. Но до конца не верил в слова своего вербовщика.
Еще не доходя до комнаты, он услышал голос сестры. Она плакала и молила его, Руслана, о помощи. С трудом переставляя внезапно ставший тяжелым протез, он вошел в комнату. Возле видеомагнитофона стоял один из охранников. А на экране было лицо его Наташки. Она почти не изменилась. Родные черты.