«Воронок» притормаживает во дворе отделения милиции, и старшина ведет нас с Седым через небольшой дворик к обшарпанному двухэтажному зданию. Махнув рукой дежурному капитану за стеклянным окошечком, наш конвойный препровождает нас обоих по узкому коридору к камере для временно задержанных, или, как ее называют в народе, в «обезьянник».
В огромной комнате с решетчатой дверью сидят человек пять. Плохое освещение не позволяет сразу определить ни пол их, ни возраст. Сажусь на засаленную лавочку возле входа и наблюдаю, как Седой, пройдясь в глубь «отстойника», здоровается с кем-то из аборигенов. Постепенно глаза привыкают к полумраку, и я вижу, что с нами сидят и две женщины. С одной из них и секретничает мой новый знакомый, затем жестом приглашает меня сесть рядом.
— Знакомься, это Татьяна, тоже мотала срок на зоне. Тоже по амнистии вышла. Дочурка у нее маленькая, лет пяти, сейчас у бабушки в Тамбове. Meсяц всего в Москве, а я с ней здесь уже пятый раз встречаюсь.
На вид Татьяне не больше двадцати пяти. Невысокого роста, стройная, в длинном зеленом плаще, похоже с чужого плеча, на ногах полусапожки на каблучках. Макияж. Если бы не глубокий шрам на левой щеке, ее можно было бы назвать красавицей. Трудно поверить, что еще месяц назад она была в следственном изоляторе.
— Да, действительно сидела… — словно читая мои мысли, говорит Татьяна, — и действительно только месяц, как на свободе. По амнистии, из-за малолетнего ребенка. Но как я появлюсь у матери со справкой об освобождении и двадцатью рублями. Ей и так досталось. По собственной дури я родила в пятнадцать лет. Расписали в качестве исключения. И дальше началось… Через год мужа в пивнои убили. Отдала матери ребенка, решила все в жизни испытать. Водка, рестораны, мужики и даже наркотики. Влюбилась в парня, а он оказался вором Короче говоря, пошла с ним на дело. Обчистили квартиру какого-то лоха, а там сработала сигнализация, и нас повязали…
Так что «поработаю» еще месяц-другой в столице и с деньгами поеду к себе на хату в Тамбов. Как говорится, встану на путь исправления. Если, конечно, опять не влюблюсь в вора, — улыбается Татьяна.
«Работа» у нее самая древняя — она проститутка. Со справкой об амнистии на Тверскую не сунешься, да и сутенеры предпочитают работницу с паспортом. После бесплодных попыток отвоевать себе место на одной из престижных улиц Татьяна осела на «плешке». Здесь, встретив знакомого из Тамбова, и развернула свой недорогой бизнес. Среди дешевых путан она самая молодая и крутая. Выручает до семисот рублей в день — зато от клиентов отбоя нет. Всегда сыта и пьяна, поскольку перед «употреблением» ее угощают в ближайшей кафешке, а уже затем ведут к ближайшему вагону-отстойнику. В этой новой жизни Татьяну устраивает все, кроме сотрудников милиции, которые периодически забирают ее в кутузку.
— Но я им все равно не отдамся, — с ухмылкой говорит она. — Перебьются.
Седой тоже улыбается беззубым ртом. Для него, завсегдатая «плешки», рассказ Татьяны не требует комментариев. Все происходит на его глазах. И ее работа, и работа милиции. Понятно ему и то, что после очередного предупреждения о недопустимости подобного промысла ее вновь выпустят и, вместо того чтобы уехать к себе домой, ближе к полуночи она вновь заступит на свою вахту у Ярославского вокзала.
Дверь камеры открывается, и дежурный капитан уводит Татьяну. Напоследок она мило мне улыбается и приглашает к себе… Бесплатно.
— С амнистированными у нас сплошная головная боль, — делится со мной дежурный по отделению капитан милиции Олег Черкасов. — Ни документов, ни денег. Воруют. По-человечески их понять можно, но ведь мы поставлены на стражу закона. Каждому билет до дома не купишь. Да и не многие стремятся отсюда уехать. Кое-кому уже грозит новый срок. — Капитан показывает на дверь камеры рядом с «обезьянником»: — Избил хозяина коммерческой палатки. Хотя, быть может, и за дело. Сейчас со свидетелями разбираемся.
От ворвавшегося в камеру яркого света Николай закрывается рукой и садится на нары. Чуть больше тридцати, крепкий, короткие темные волосы с сединой. Одет в потертые джинсы, свитер и зимнюю камуфляжную куртку.
— Что надо, капитан? — Николай внимательно рассматривает меня, стоящего за спиной милиционера. — Я же все рассказал. И в содеянном не раскаиваюсь. Я этого козла все равно додавлю… А этот с тобой, с телевидения? Давай расскажу, как за справедливость пострадать можно.
Николай Друзюк из Твери. Чуть больше месяца назад был амнистирован. Государство вспомнило его былые заслуги и медаль «За отвагу», полученную в Афганистане.