Несколько раз я и сам видел поздно вечером свет в подвале. Со слов старушек, считал, что там работает детская спортивная «качалка» и поэтому нет особого повода для беспокойства.
Но однажды вечером к моей машине подбежал один из этих подростков.
— Дядя, там с Лешкой плохо. — Худощавый светловолосый паренек, ростом около полутора метров, был сильно взволнован. — Помогите. Мы сидели, разговаривали. И вдруг он бряк на спину, и изо рта пена. Не знаем, что и делать. Может, его в больницу. Помогите, а то «скорая» не возьмет.
Мы спустились в подвал. Тяжелая железная дверь с трудом поддалась и со скрипом впустила нас вовнутрь. Обалдевшие от нашего внезапного появления ребята были молчаливы.
Тот самый Лешка лежал на покрытых ковриками ящиках без сознания.
В нос ударил резкий и сильный запах клея, и стала понятна и возможная причина произошедшего.
В нарушение всех правил дорожного движения в машину набились все вместе. На руках лежал Алексей. До ближайшей клинической больницы было не более десяти минут на машине.
— Как тебя зовут? — спросил у сидящего рядом со мной на переднем сиденье паренька.
— Зовите Тимуром, — нехотя ответил он. — Меня так все зовут. А по-настоящему я Сергей. Раньше жил в самом центре, на Кутузовском. А сейчас — где придется. Вот со своей командой и мыкаюсь по чужим подвалам.
— Так, а теперь правду. Что произошло? Что мне сказать врачу? — Я пытался разговаривать с этим парнем как со взрослым.
— Да все было как обычно, — хмыкнул Тимур. — Купили немного выпивки. Потом Пашка Мелкий принес несколько тюбиков «Момента». Лешка нюхал вторым. Все было как обычно. И вдруг он упал. Изо рта пошла пена. Ну, мы испугались, а Пашка побежал искать взрослых. Ну и встретил вас.
В приемном отделении больницы нас встретили без энтузиазма.
— У него что? — осведомилась немолодая медсестра. — Эпилепсия или же передозировка?
— Я вам не врач на глазок определять, — попытался прервать ее выступление. — Позовите врача, пусть посмотрит. Нужно паренька спасать.
— А вы нас здесь не учите. — Медсестра была непоколебима. — Ходят тут всякие. Вначале детям наркотики продадут, а потом свою задницу от наказания спасают. А врач скоро освободится. И не таких с того света возвращали.
Появившемуся врачу я был рад. Он освободил меня от общения с этой некультурной медсестрой, да и мог оказать первую помощь.
— Вы отец или старший брат? — Врач пристально смотрел на меня. — Когда он отравился и чем?
— Эти ребята живут в подвале, — попытался объяснить ситуацию. — Они попросили оказать помощь. Судя по тому, что я видел, они пили вино или водку, ну а потом либо нюхали «Момент», либо догонялись чем-то более серьезным.
— Ладно. — Врач уже писал что-то на листочке бумаги. — Парня — в реанимацию, а я запишу ваши данные. Сами знаете, вдруг что произойдет.
Переписав все мои данные, он удалился. А мы вместе с Тимуром и еще четырьмя членами его команды остались сидеть в приемном покое, ожидая ответ на тревожащий нас вопрос: выживет или нет?
От нечего делать разговорились. Оказалось, что все ребята из разных мест и здесь встретились слу-чайно. Почему? На этот вопрос никто из них сейчас и не ответит. Наверное, были какие-то общие интересы. Да и по возрасту было удобно — ни старших, ни младших. Да и общий язык нашли сразу.
Своего отца он не знает. Мать тоже особым вниманием его не баловала. С того момента, как помнит себя, его воспитывала бабушка Наташа.
Там, на Кутузовском проспекте, в большом доме сталинской постройки, у них во дворе была своя «мафия». Всем руководил паренек лет на шесть старше Сергея по кличке Волк. Он ничем особо не отличался от других ребят — не выше остальных, не сильнее, но пользовался безграничным авторитетом. Почему? В первую очередь за то, что его родной брат сидел в тюрьме, а отец, как говорил сам «дворовый авторитет», находился в камере смертников. Так это или нет, никто не знал, и приходилось верить на слово.
Почему именно Волк, никто из ребят тоже не знал. Быть может, из-за фамилии, а быть может, из-за его неуживчивого характера. Как бы там ни было, а звали его все по кличке. Да и «стая» была под стать своему вожаку. Неугодных или провинившихся били всей толпой. Как трусы, а не мужчины. Могли ударить и в спину. Это не считалось чем-то плохим.