При задержании преступников здесь не пользуются оружием, да и сами наркокурьеры не оказывают сопротивления работникам милиции. Кое-кто из задержанных в первые минуты ареста еще возмущается, грозит жаловаться в высшие инстанции. Но когда из его личных вещей вытаскивают наркотики, весь пыл проходит. Ведь каждый из наркокурьеров, соглашаясь на эту работу, не раз смотрел части 3 и 4 статьи 208 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей до 15 лет лишения свободы за хранение и транспортировку наркотиков в особо крупных размерах. К сведению: особо крупный размер — от 0,005 граммов.
Большинство наркокурьеров с подобным грузом прибывают в Москву из Таджикистана. Они приезжают в столицу России только лишь для того, чтобы получить вторую часть денег. Основными перевозчиками становятся люди бедные, для которых тысяча долларов обеспечит их семью на долгое время. Кто встретит их в Москве, курьеры не знают. Одно время у женщин, привозящих наркотики, была отличительная черта: белая косынка на голове. По ней эмиссары преступного мира в Москве могли легко вычислить курьера.
Не один раз сотрудникам милиции в Домодедове предлагали взятки. Мол, чего там, капитан, тебе ведь предлагают не сто, а пять — десять тысяч долларов. Тебе ведь за всю твою жизнь такой суммы на службе не получить. Но в отделе Игоря все офицеры знают, что такое честь и закон. Так что они боролись и будут бороться с наркокурьерами и наркодельцами.
…По рации сообщили, что приземлился очередной рейс из Душанбе.
— Пойдем посмотрим на гостей Москвы, — улыбается Игорь. — Быть может, увидим еще каких-либо любителей легкой жизни.
Глава 3
ШАГ С КРЫШИ
— Хорошо, что застал тебя дома. — Голос моего хорошего друга из Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков я узнал почти сразу. — Если хочешь взглянуть на настоящий наркопритон, то я буду проезжать возле твоего дома приблизительно через десять минут. Увижу тебя — остановлюсь. Нет — не обессудь. — И он повесил трубку.
Два раза так не везет. Поэтому в начале первого ночи, через пять минут после этого звонка, я уже стоял внизу под фонарем, возле хлебной лавки, чтобы майор милиции Александр Казаков смог меня увидеть издалека.
Буквально через несколько минут рядом притормозила серебристая «ауди», и с заднего сиденья мне навстречу вышел мой друг.
— Ввожу тебя в курс дела, — начал он, едва я расположился на сиденье. — Наркопригон действует уже около двух месяцев. Раньше брать его смысла не имело: мы никак не могли определить, откуда в столицу поступает наркота. Сейчас уже вычислили — из Ташкента. И по имеющейся у нас информации — сейчас там находится курьер с партией отравы.
Кроме нас с Сашей, в машине сидели еще трое парней. Как я понял без слов, опера из их же управления.
В районе Казанского вокзала мы стали плутать по каким-то переулкам и вскоре притормозили перед высоким, но старым, видно еще сталинской застройки, домом. Саша вытащил из кармана блокнот и прочитал: «Восьмой этаж. Квартира тридцать четыре. Хозяина зовут Юра. Кличка — Кайф».
Пока мы ехали на машине, я получил скудную информацию: сейчас в квартире должно быть около шести человек; все наркоманы, но должен среди них быть и курьер. Если они не задержат сегодня курьера, грош цена выезду.
— Ну что, готов к подвигам? — улыбнулся Саша. — Смотри, мы тебя брали не как журналиста, а как офицера. А значит, если что, то вступай в бой без моих инструкций.
Он мог бы это и не говорить. Сколько раз с ним куда-то собираюсь на операцию, вечно он лезет со своим инструктажем.
Мы запираем машину и поднимаемся на лифте на восьмой этаж. Тишина. За обитой дерматином дверью тридцать четвертой квартиры вовсю гремит музыка. Такое впечатление, что здесь «гудят» по случаю какого-то праздника.
Саша давит на кнопку дверного звонка. Тихая соловьиная трель теряется в грохоте музыки. Минуты через три он убирает руку с кнопки и вопросительно смотрит на нас.
— А может быть, там действительно люди отдыхают? — Я все еще не осознал, что участвую в настоящем задержании.
— Ломаем дверь, — коротко командует Александр, и мы, чуть разогнавшись, вышибаем дверь.