«Что за странные стихи», – пробормотал академик.
«Ксаверий, молчи!» – шикнула на него Ариадна.
Глика закусила губы. Ее вдруг поразила мысль, что она, вечная невеста вечного жениха, полностью отсутствует среди его лирических героинь.
По смельчаковкам прошло рыдание. Зал волновался. Профессорско-преподавательский состав переглядывался и шептался. Заглусский довольно громко произнес: «Может быть, перейдем к вопросам и ответам?» Вдруг молодой бас прогудел: «Читай дальше, Кирилл!» Кто-то оглушительно захлопал. Зал подхватил. Поэт встал со стула, накинул на плечи свой болотистого цвета пиджак с накладными карманами. Фотограф факультетской газеты «Журфаковец» зажег свою лампу. В ее свете фигура на сцене приобрела слегка монументальные черты. Поэт улыбнулся и достал из нагрудного кармана потрепанный блокнот.
«А теперь, друзья, и особенно вы, мои молодые друзья, я хочу познакомить вас с фрагментами одной экспериментальной работы. Много лет назад, еще до войны, будучи студентом ИФЛИ, я был увлечен древнегреческой мифологией, особенно эпосом Тезея. Я стал записывать в эту книжку строки большой поэмы „Нить Ариадны“. Все это вскоре было, конечно, забыто, потому что начался другой героический эпос, в котором мы оказались не описателями и не читателями, а прямыми участниками. И вот недавно, во время переезда на другую квартиру, я стал разбирать свой довольно хаотический архив и натолкнулся на эту книжку. И вдруг сообразил, что во время войны я умудрился побывать на месте действия поэмы, то есть на острове Крит, когда я был на короткое время приписан к штабу фельдмаршала Монтгомери. Вдруг снова загудели во мне те старые песни. Я стал расшифровывать и записывать заново прежние строки. И вот появились первые результаты. Надеюсь, вы будете снисходительны к слегка запутавшемуся автору».
Свершив немало известных деянийИ много больше темных злодейств,В одном из неброских своих одеянийПрибыл на Крит боец Тезей.
Бредет он, на метр выше толпы поголовья,Своей, неведомой никому стезей,А Миносу во дворце уж стучат людоловы,Что в городе бродит боец Тезей.
Сюжет в мифологии не зароешь,Спрятав версию или две.Не так-то легко пребывать в героях,С богами будучи в тесном родстве.
Потом он возлег в пищевой палатке,Зажаренного запросил полбычка,Вина из Фалерно для высохшей глоткиИ кости, дабы сыграть в очко.
Царю в тот же час доложат сыскные,Хорош он с плебеями или плох,В какой манере он ест съестноеИ часто ли приподнимает полог.
Царь посылает дочь Ариадну:«Проси знаменитость прибыть во дворец.Не тешь себя любопытством празднымИ не трещи, дочь моя, как залетный скворец».
Она на подходе понять сумела —Царская дочь была неглупа, —Что сердце герою дарует смелоИ шерсти овечьей отдаст клубок.
Царская дочь, то есть почти богиня,В шаткой палатке герою сдалась тотчас.Шептала: «Ты меня не покинешь?»И вишнями губ ласкала железный торс.
«Все люди проходят свои лабиринты,И каждого ждет свой Минотавр,Но знай, Тезей, на краю горизонтаПряду я нить из небесных отар.
Если пойдешь ты на МинотавраИ вступишь в запутанный, затхлый мрак,Держи эту нить и увидишь завтра,Что царству теней ты не заплатишь оброк.
Теперь отправляйся к престолу Крита,А я тебе фимиам воскурю.Эола тут прилетит карета,И ты свою тайну откроешь царю».
Темные мраморы, мерная поступь.Стража сзади смыкает штыки.Сколько храбрость свою ни пестуй,Жила дергается на щеке.
И вот он предстал перед троном Кносса,Где чудищ скопилось не меньше ста,И Пасифая, узрев колосса,Вдруг разлепила свои уста:
«Я знаю, что ты негодяй прожженный,Но, если избавишь нас от Быка,Куб золота дам и дочерь в жены.Женись и от подвигов отдыхай».
Он отправляется дальше к целиСпасать афинян, что достались Быку,Один, словно клещ, вползающий в щели,Лишь только меч висит на боку.
Вокруг кишат вульгарные твари,Ищет растления пьянь.Дико рычит в унисон с МинотавромБуйная, посейдоновская, океань.
Для пересечения площади пускаюсь в бег.Ариадны горячий клубок под моим плащом.Удаляется в сторону вольный брег,Приближается свод лабиринта, под кирпичом.
Толпа завывает, трусливо гоня.Опускаюсь, куда послали, во мрак.Больше никто уже не зажжет огня.Кремня и кресала даже не дали впрок.